Лада угадала и понятых: мужчину в телогрейке и старом кожаном картузе, а также женщину — полную, с грубоватым лицом, завитыми темными волосами.
Труп лежал вдоль обочины на животе, головой в сторону леса, левая рука вытянута вперед, другая закинута за спину. Правая штанина брюк была разорвана, на ней глинисто пропечатались следы протектора.
— Кто обнаружил труп? — спросила Лада.
— Гражданин Самарин, — инспектор Жбания показал на мужчину в стеганке.
— Вы не перемещали труп? — обратилась Лада к Самарину. — Не изменяли его позу или положение одежды?
— Нет, — отрицательно замотал головой Самарин.
— Я как увидел его… И бегом в поселок. Звонить, значит, товарищу уполномоченному.
— Инспектору, — недовольно поправил Жбания.
— Я и говорю, уполномоченному инспектору.
— За время вашего отсутствия поза трупа не изменилась? — спросила Лада.
— Вроде нет… Так он и лежал. Одна рука туда, другая туда, — ответил Самарин.
Лада повернулась к участковому инспектору:
— Вы доставали документы?
— Нет.
— Как же установлена личность?
— Я прекрасно знал Жорика.
В районе все его знали. Не думаю, чтобы он когда-нибудь носил с собой документы. Он был широкий человек, своеобразных понятий о дружбе, чести, доброте…
— Товарищ Аэропланов, — она обернулась к криминалисту. — Вы сделали все необходимые снимки?
— Да, да. Можете приступать.
К сожалению, Ладе еще ни разу в жизни не приходилось осматривать каменистую дорогу шириной в четыре метра, на которой лежал не манекен, а настоящий труп.
Вместе с судебным медиком она начала осмотр.
В голову почему-то лезло:
«При осмотре помещения обычно сначала передвигаются вдоль стен, а затем выходят на середину помещения. Однако, если на месте происшествия имеется труп или другой объект (например, след взлома), безусловно связанный с преступлением, осмотр может быть начат с этого узлового места».
— Давайте перевернем… тело, — предложила она некоторое время спустя.
Лицо Ашотяна оказалось чистым, с застывшей маской боли. Видимые следы повреждений, кроме рваной раны в затылочной области, отсутствовали.
Крови на одежде было мало, на грунте ее не было вовсе.
— Когда наступила смерть? — спросила Лада эксперта.
Подумав, он ответил сочным басом:
— Часов восемь назад. Я сужу по характеру трупного окоченения. Вскроем, тогда можно сказать точнее. Думаю, однако, рана на голове не была смертельной, а главное, нанесена не здесь.
— Не здесь?! — Лада с напряжением посмотрела на медика.
— Я не вижу натека крови под раной.
