Поединок. Выпуск 18

– Александр Петрович, – в кабинет заглянул Кунцевич, – вас Свиридов ищет. – Иду.

– Так вы ко мне поднимитесь, – попросил Кунцевич.

В столе приводов было, как всегда, тихо. Только писцы, заполняя формуляры, перекидывались отдельными фразами.

Надзиратель Свиридов поднялся навстречу Бахтину. – Что у тебя? – Да есть кое-что, господин надворный советник. – Выкладывай.

– У Немировского родственник имеется, Леонид Петрович Немировский, капитан Добровольного флота. – Ну и что?

– Так вот, перед самым ограблением он проиграл в Купеческом клубе пять тысяч рублей, а вчера деньги отдал.

– Так, вот это уже интересно.

– Да более того, Александр Петрович, он за квартиру долг заплатил. В магазине рассчитался и, как я выяснил, погасил вексель. Но не сам, а оплатил его какой-то господин, назвавшийся его сослуживцем. – Сумма? – Две тысячи двести. – Молодец Свиридов.

Бахтин подивился непомерному усердию надзирателя. Свиридов долго служил писцом в столе приводов, потом стал надзирателем. Он прекрасно писал протоколы и обладал феноменальной памятью.

Целыми днями он ездил в трамвае, в пригородных поездах, крутился на рынках, точно срисовывая беглых и разыскиваемых. А тут внезапно сыскную инициативу проявил.

– Это не все. При обыске убитого Копытина мы обнаружили вот этот план. – Что за план?

– Квартиры ювелира с пометками. Я господина Немировского спросил, что за знаки такие. Так он чуть в обморок не упал. – Вот за это, Свиридов, тебе большое спасибо. Наводка, причем навели люди близкие. Знающие, где лежат алмазы пламенные.

Бахтин закурил. В общем-то, все складывается достаточно ясно.

– Дай мне, Свиридов, протокол допроса Немировского. Так. Так. Пока ничего. Стоп. Вот, что он говорит о человеке, которого Копытин называл прапорщиком Галкиным. Вот оно.

«…Было еще два человека. Одного я не запомнил. Лицо у прапорщика Галкина неприятное, мясистое, актерское лицо…»

Актерское лицо. И тут Бахтин вспомнил Петра Ивановича, его информацию о московских Иванах. Сабан и Метелица.

Сабан. Ну конечно.

Он же везде выдает себя за актера. Вжился в образ, сволочь. – Дай мне, Свиридов, карточку Сабана. – Сафонова Николая Михайловича? – Память у тебя… – На том стоим.

Через час Бахтин звонил в дверь к Немировскому. Ему открыла горничная. Видимо, испуг на ее лице теперь уж не пройдет никогда. – Я могу видеть Бориса Сергеевича? – А вы кто будете, как доложить? – Вы меня не помните? – Ой, конечно из сыскного вы, барин.

– Правильно. Так и доложи, барин из сыскного.