Поединок. Выпуск 18

– Мадам, – Бахтин чуть поклонился Вылетаевой, – позвольте я воспользуюсь вашим аппаратом. – Прошу. Бахтин поднял трубку.

– Барышня, мне одиннадцатый… Дежурный, Бахтин… Так, так… Хорошо. Господин Дранков, – Бахтин повесил трубку на рычаг, – вам бумажник подкинули, но документов там нет. Как это понимать?

– А как хотите, господин Бахтин. – Дранков засмеялся. – Что вам от меня надо? Моя приятельница передала бумаги, чтобы я посоветовался…

– Не надо, Андрей Васильевич, госпожа Вылетаева все рассказала мне, для чего вы брали эти бумаги.

Хочу сказать вам, что дело вы затеяли опасное, моральную сторону я опускаю. Дергаусов не просто делец, он связан с уголовным миром. Посудите сами: сгорел склад, убит городовой, отравлен Серегин и еще один чин полиции, убит подполковник Княжин. Неужели вам хотелось стать причастным к этому списку?

– Откровенно говоря, нет. – Дранков опять закурил.

– Мадам Вылетаева, расскажите мне о Серегине, о медальоне, и этих бумагах, и о том, что вы хотели с ними сделать.

Господа, я опасаюсь за вашу жизнь. А если Дергаусов узнает о ваших планах? Да, бумаги пропали, но мы сейчас составим протокол, и вы автоматически становитесь свидетелями. Я не могу ручаться, что в нашем ведомстве у Дергаусова нет своего человека.

– Что же это! – крикнула Вылетаева. – Я вам рассказала все, как на духу…

– Мадам, – перебил ее Бахтин, – о нашем разговоре знают трое. За этих людей я могу поручиться.

Коншин с раннего утра пребывал в настроении благодушном, конечно, был неприятный разговор с князем Львовым, но это его мало заботило.

Председатель Союза городов дружески пожурил Иван Алексеевича и сказал, что его дожидается судебный следователь Шабальский.

Следователь оказался человеком вполне светским, как понял Коншин из разговора, был принят в хороших домах, так что общих знакомых у них оказалось множество.

Коншин пригласил его в ближайшие дни отобедать в «Метрополе», и они расстались довольные друг другом.

Коншин сидел в кабинете, попивал ликер с кофе, находясь в предвкушении приятного вечера.

В дверь просунулась голова Дергаусова. – Можно, Иван Алексеевич? – Заходите, Юрий Александрович.

Дергаусов вошел, поскрипывая сапогами, уселся в кресло. – Ликеру? – Не откажусь. – Ну что там, с пожаром этим?

Коншин снял китель и остался в белоснежной рубашке и подтяжках. – Копает полиция.

– Да и у меня судебный следователь был, очень милый человек, мы прекрасно поговорили.

– Иван Алексеевич, надо бы дело замять.