– Благодарю, ваше превосходительство.
– Но, господин коллежский советник, вы забыли, что карающая рука должна быть приложена к умной голове.
На вашем мундире французская награда, это напомнило мне слова великого Наполеона: «Искусство полиции заключается в том, что она не должна видеть того, чего не нужно видеть».
– Если бы Наполеон служил в сыскной полиции, ваше превосходительство, он думал бы иначе. Климович улыбнулся.
– Ваше превосходительство, вы недовольны работой сыскной полиции? – Доволен, но вдумайтесь в слова Наполеона.
– Вы имеете в виду Коншина? – Вы догадливы.
– Я не отвечаю за газеты, но я добросовестно выполнил просьбу сенатора Белецкого оградить господина Коншина от сомнительных сотрудников. – Вы получили такое указание? – Климович встал. – Так точно. В кабинете повисла тишина.
– Ну что ж, вы выполнили его в свойственной вам манере. Я не задерживаю вас больше, господин коллежский советник.
Бахтин по старой юнкерской привычке сделал поворот кругом и вышел. На улице он закурил и засмеялся, вспомнив растерянное лицо генерала.
На службу идти не хотелось, и он решил напиться, просто как городовой на Пасху. А куда пойти-то? И вдруг он вспомнил, что в двух шагах живет Наталья Вылетаева, а там и милый человек Дранков. Когда он подошел к дверям квартиры Вылетаевой, белым, кокетливым, с легкомысленной ручкой и блестящим рычажком звонка, то на секунду застеснялся. Действительно, кто он этим веселым людям, живущим в легкомысленном, почти карнавальном мире.
И все-таки он надавил кнопку звонка. Гостеприимно распахнулась дверь. Потом пришли Женя Кузьмин, Миша Павлов и прелестная Маша. До глубокой ночи они пили, пели, спорили. Когда утром Бахтин выходил от Маши, то почувствовал странное облегчение, будто не было вовсе всех неприятных разговоров. И сложности ему эти показались мелкими и ненужными в сравнении с легким морозцем, ослепительным снегом и утренним солнцем, витающим над домами.
Москва заново заставила его полюбить жизнь.
Переоценить прошедшее, выкинуть из памяти горькое и обидное. И это чувство внесло в его жизнь порядок и смысл. На углу Тверской он купил «Русское слово». Номер пах керосином и краской. На первой странице он увидел свой огромный портрет. С газетного листа на него глядел невеселый человек. Но это была старая фотография человека, не сумевшего победить в себе тоску. Бахтин хотел выкинуть газету в урну, но подумал, сложил ее аккуратно и спрятал в карман шинели.
