Пора на занятия.
Строевая, политинформация, матчасть оружия.
А мимо станции идут эшелоны. «На запад, на запад», — стучат колеса. Из открытых дверей выплескивается на перрон песня.
Идут, идут эшелоны. Теплушки, командирские вагоны, платформы с техникой. На Западе тяжело дышит фронт. На Западе идут бои. На Восток везут раненых.
А здесь!
— Боец Королев!
— Я!
— Перечислите основные части пулемета «максим».
— Слушаюсь!
А лицо у сержанта-инструктора совсем другое, не такое, как вчера. Глаза грустные. В перерыве он подходит к бойцам.
— Слыхали, ребята, Киев оставили? У меня там мать и братишка. И рапорт третий командир бригады мне вернул. Не пускает на фронт.
Раз! Раз! Раз, два, три!
Раз! Раз! Раз, два, три!
Рота, ногу!
Старшина молодой, туго в талии перехвачен ремнем. Гимнастерка на нем как влитая, сапоги хромовые блестят, глядеть больно. Зверь, а не старшина.
А вчера ночью немецкие самолеты бомбили Москву. А сводки все мрачнее и мрачнее.
— Рота! Стой! Плохо, нет настоящего строевого шага!
Идет вдоль строя старшина.
Щеголеватый, ладный, словно картинка из строевого устава. Далась ему эта маршировка.
— На-пра-во! Шагом мар-ш!
И опять целый день тактика; ползают бойцы по-пластунски, рассыпаются.
— Рота, в атаку! Вперед!
Привычно винтовку на руку.
— Ура-а-а!"
"Теперь гранату, штыком, прикладом...
— Рота-а-а-а! Стой! Перекур.
Валяются на земле исколотые штыками куклы. Валяются неразорвавшиеся деревянные гранаты. Сегодня здесь они опять победили. А там?
— Товарищ полковник, разрешите обратиться?
— Слушаю вас, боец Королев.
— Прошу отправить меня на фронт.
— На фронт? — командир бригады встает, поскрипывая ремнями. — На фронт поедем только после приказа командования. Ясно? Идите.
В прицеле автомата прыгает силуэт в рогатой каске. Он режется по пояс. Николай тихо подводит мушку. «Ну, подожди, подожди». Плавно давит на спусковой крючок.
Та-та-та-та!
Автомат дрогнул.
— Вот ты опять. Получай.
Та-та-та!
Брызжет огнем и ненавистью срезанный ствол.
— Прекратить огонь! Осмотреть мишени!
— Молодец, Королев, — улыбается ротный, — пять пробоин.
Ночами поднимают по тревоге. Повзводно, бесшумно и быстро бойцы усаживаются в машины. Где-то впереди Москва. Спортсмены едут на патрулирование.
Темные пустые улицы. Здесь шаги особенно гулкие. Из-за поворота человек навстречу. Метнулся луч фонаря.
— Стой! Документы! Можете идти.
И опять улицы, гулкие и пустые.
А сводки с каждым днем тревожнее, враг все ближе и ближе к Москве.
