Красивое белое лицо с очень ярким ртом хранило выражение какой-то отрешенной одичалости.
— Садитесь, — сказал ей Гуляев, кивнув на стул.
Она отвернулась от него, стала смотреть в окно.
— Слышите, что говорю! — поднял он голос. — Подойдите к столу и сядьте!
Как во сне, не отрывая глаз от окна, где билась и шуршала тополиная листва, она сделала два шага и села.
— У меня к вам несколько вопросов. Если вы ответите на все вопросы, мы вас выпустим.
Она словно бы и не слышала этого.
Гуляев разглядывал фотокарточку, взятую в доме Нюрки.
Из желтоватой рамки с вензелями, выведенными золотыми буквами, смотрело молодое, хищное, зло улыбающееся лицо. Откуда-то он знал этого человека, где-то видел совсем недавно, но вспомнить — хоть убей! — не мог.
— Фитиль? — спросил он, подвинув фотографию Нюрке.
Она взглянула, потом взяла фотографию в руки и засмотрелась на нее. На усталом лице вдруг проступило выражение такой страстной нежности, что на секунду Гуляеву стало неловко.
— Это Фитиль? — повторил он вопрос.
Она отложила карточку, взглянула на него и кивнула.
— Как зовут Фитиля?
Она посмотрела на него диким, затравленным взглядом.
— Будете отвечать?
Она опустила глаза и молчала.
— Нюра, — сказал он, вставая, — если вы не будете отвечать, нам придется вас задержать.
Она вскинула голову:
— Гад!
Гуляев почувствовал, как тонкий холодок бешенства поднимается в нем. Она сидела здесь и оскорбляла его, следователя Советской власти, а любовник ее, сбежав от расплаты, где-то готовил новые грабежи и убийства.
.. С трудом он заставил себя успокоиться. Она темная женщина, многого не понимает.
— Нюра, — сказал он, — ведь вы такая же работница, как и другие. Вы хлеб свой потом добывали. Для вас Советская власть не чужая. Почему же вы не хотите ей помочь?
Она опять взглянула на него, уже спокойнее, хотя дикий огонек все еще горел в глазах.
— Коли она не чужая, за шо арестует? Хлопец мой зараз один в дому.
— А когда вы хранили ворованный сахар, а вокруг женщины с голодухи только что дерево не грызли, вам не было стыдно? Разве они не такие же, как вы? У них не такие же хлопцы, как ваш?
— Сыночку мий родименький! — заплакала, запричитала Нюрка в ответ.
— Сын ваш на попечении соседок, — сказал Гуляев, еле сдерживаясь, — о нем заботится комсомольская ячейка завода.
— Сы-ночку, — плакала Нюрка.
— Где скрывается Фитиль? — Гуляев зачугунел от злобы. — Будете говорить?
Нюрка испугалась. Глаза ее закосили.
— Та я ж не знаю! Вин мне не говорил.
