«У меня ее тоже пока нет», — подумал Жемчужный.
3. СТРАННАЯ ПАРТИЯ?
В дверь постучали. Чисто выбритый, подтянутый, словно на параде, в кабинет вошел капитан милиции Парамонов.
— Разобрались, Леонид Николаевич? — кивнул он на папку.
— Тут, милок, разбираться и разбираться! А я не Эркюль Пуаро.
— Что-нибудь заинтересовало?
— Кое-что. У Кутырина я обнаружил несколько отрывочных записей. Читал?
— Читал. Только никого, кроме гостей за ужином, привлечь к этому делу не могу.
— Кто, кроме них, мог знать об авторском гонораре профессора?
— Среди дачников никто, по-моему.
Профессор не любил хвастаться. Он и гостям-то о деньгах случайно сказал.
— Но о получении трех тысяч знали в издательстве. В редакции, в бухгалтерии — наверняка. И у кого угодно может быть муж, брат, друг. Надо там поработать. Бросим на это дело старшего лейтенанта Рыжова. Ну, а мы гостями займемся. — Жемчужный взглянул на список ужинавших. — Кстати, вы не знаете, почему в кутыринском списке подчеркнуты фамилии Сизова и Хмары?
— Это шахматные партнеры профессора.
Хмара игрок попроще, а у Сизова первый разряд.
— А другие?
— Умеет и доктор. Только кто ж рискнет сражаться с кандидатом в мастера?
— Положение фигур записано? — вдруг заинтересовался Жемчужный.
— Вот! — Парамонов веером рассыпал по столу принесенную им пачку фотографий, на одной из которых был заснят шахматный столик с расставленными на нем фигурками. Партия явно заканчивалась. С каждой стороны короля поддерживали ладья, легкая фигура и пешка. Но единственную пешку черных защищал, кроме того, и черный ферзь, сама же она достигла последней линии и была уже не пешкой, а вторым ферзем.
Катастрофа белых была очевидной.
— Разобрались, Леонид Николаевич? — спросил Парамонов."
"Жемчужный кивнул, продолжая всматриваться в расположение фигур: он никак не мог понять, почему белые, потеряв ферзя без компенсации, все еще продолжали сопротивляться?
— Странная партия, — сказал Жемчужный.
— Почему странная? — робко возразил ему Парамонов. — Черные выигрывают, вот и все.
— А какими играл профессор?
— Белыми. Мы нашли отпечатки его пальцев на всех фигурах. А здесь вот видите... — Парамонов подвинул Жемчужному другой снимок, на котором виднелись десять симметрично расположенных оттисков пальцев. — Оставлены Сизовым на ладье, коне и ферзе, а также на нескольких пешках.
Жемчужный, казалось, не слушал его, задумчиво хмурился и молчал.
— Нелепо, все нелепо, — проговорил он глубокомысленно. — Профессор не мог играть белыми.
