— В следующий раз говори мне о таких важных вещах, как возможность покидать академию, — всё же произношу я. — Иначе кажется, что ты мне не доверяешь.
— Доверяю. Просто не хотел лишний раз тревожить. Прости. — Он накручивает локон на палец. — Но раз знаешь… и если хочешь, чтобы я тебя тревожил и обо всём рассказывал, то, возможно, ты захочешь знать об одном событии. И, возможно, пожелаешь на нём присутствовать.
Приподнявшись, заглядываю в усталое лицо Арендара. По кромкам радужек завораживающе скользят золотые искры, но любопытство побеждает:
— Какое событие?
— Вынесение приговора напавшим на тебя девушкам.
Со всеми происшествиями я так старательно выдавливала из памяти воспоминания об этом, что напоминание получается неожиданным.
— Значит, следствие завершено…
— Да. Суд рассмотрел улики, осталась самая важная магическая часть. Думаю, тебе может быть интересно.
— Магическая часть суда?
— Да. Ты имеешь право на ней присутствовать.
Но хочу ли я?
— Они напали на меня под действием чар?
— Всё говорит за то, что это было их собственное решение.
— А они вернутся в академию? — снова укладываю голову на плечо Арендара.
— Нет. Это абсолютно исключено.
— А можно с ними поговорить? Можно спросить, почему они это сделали?
— Если тебе интересно, могу организовать встречу. Но зачем?
— Хочу понять, что ими двигало, зачем они так рисковали. Это ведь чистое безумие…
Арендар прижимается губами к макушке и шумно вдыхает.
— Не знаю, — признаётся он. — Их поведение слишком необдуманно даже с моей драконьей точки зрения, а уж мы в порывах эмоций горазды всякого натворить.
Но если хочешь, встречу устрою.
— Да. Хочу.
— Значит, завтра после обеда зайду за тобой. Заодно посмотришь Нарнбурн. Он не так великолепен, как столица…
— А в столицу нельзя?
— Я бы не стал рисковать, в столице магический фон в семнадцать раз плотнее, чем в Нарнбурне, а твоя способность переносить магию в таких количествах ещё зависит от Пушинки. Вдруг она не справится.
— Пф, — выражает лёгкое негодование Пушинка.
— Тебя завтра тоже возьмём, — Арендар похлопывает мохнатый бок. — Даже не на твоих четырёх.
— Оиии, — Пушинка прижимается к нему и довольно ухмыляется, щурит на меня глаза.
Разбаловала я её, ой разбаловала. И пуговицу надо отнять, Арендар мне её подарил.
Пушинка улыбается шире, будто слышит мои собственнические мысли.
Лучше измученного вида Арендара и слов об усталости говорит то, что он засыпает со мной в обнимку.
