С трудом забравшись на секретер, поглаживает меня мягкой лапкой. — Хо, хо…
Знаю, что не стоит плакать из-за этого, но зато когда слёзы иссякают, легче дышать. И ещё я осознаю важную вещь: надо написать родителям и добиться, чтобы это письмо отправили в мой мир те, кто могут туда путешествовать. Эзалон же говорил, что маги ходят между мирами. И неважно, что заклинание позволяет родителям думать, будто я просто уехала и со мной всё хорошо, неважно, что они сказали не возвращаться, пока не соберусь их слушаться, важно то, что они моя семья, и… мы можем больше не встретиться.
Отложив испорченные слезами листы, достаю свежие. Первое слово не идёт, не знаю, как начать, а потом… едва решаю написать просто «Мама, папа, дедуля…» и дальше получается легко, хотя и приходится одёргивать себя, чтобы не всплыли магические составляющие моей новой жизни.
Письмо получается на пять листов, и после переписывания начисто (выловившее ещё пару оговорок), рука почти отваливается. Надеюсь, кто-нибудь возмётся его доставить.
Обратившись через браслет к кристаллу академии, запрашиваю у Эзалона разрешение на встречу.
К счастью, он приглашает зайти сразу.
* * *Двери в кабинет открываются сами, когда я только подхожу. Сидящий среди вышитых панно Эзалон опускает квадратные пяльцы на стол и подкалывает иголку к тканной петельке сбоку.
От неожиданности останавливаюсь. Конечно, это кабинет Эзалона, он волен заниматься здесь, чем пожелает, его кресло выглядит удобно, а парящие над ним шарики хорошо всё освещают. Но вышивающий мужчина — это… это… странно.
Будто уловив мои мысли, Эзалон убирает вышивку в стол и сцепляет пальцы. Мельком глянув на Пушинку, он кивает на стул:
— Присаживайся. Что-нибудь случилось?
— Я бы хотела передать письмо родителям. — Выкладываю пухлый конверт на стол перед ним.
— Хорошо, оплату за доставку вычтут из стипендии. Что-нибудь ещё?
Честно говоря, пока шла, у меня возникла пара вопросов, только не уверена, что смогу один из них озвучить. Легче всего задать его Нике, но вряд ли она знает подробности, а с Арендаром нарываться на ссору не хочется.
Сев на стул напротив профессора, я почему-то начинаю именно со скользкой темы.
— Вы знаете, к чему приговорили Элиду и остальных?
Кашлянув, Эзалон отводит взгляд и качает головой:"
"— Нет, мне пошлют документы после их окончательного оформления.
— Шестая степень вины, смена судьбы.
Глаза у него так округляются, что кажется, сейчас выскочат из орбит.
— Я хотела узнать, что их ждёт, — тоже сцепляю пальцы.
