Окон стало больше, на них пестреют горшки с цветами. И дышится там легко. Только казначей не изменился, сидит такой же угрюмый. Даже ещё более угрюмый, чем прежде, из-за штор с рюшками на фоне.
— Добрый вечер, — церемонно здоровается он.
На этот раз моё имя в бухгалтерских книгах находит сразу. Придвигает пять стопок монет:
— Содержание в полном объёме, надбавка за вредность, — указывает он на стопочки одну за другой, — процент от откупа за преступление мисс Флос, мисс Фернау и мисс Совинар.
Меня будто кипятком окатывает.
Деньги нужны, но такие… По коже пробегает мороз.
— А можно, — облизнув губы, продолжаю твёрже: — Можно проценты с откупа потратить на благотворительность?
— Да, — роняет казначей. — Но я этим заниматься не буду, забирайте и делайте, что хотите. Только роспись поставьте.
Оставив в его бумагах пять нервных росчерков, я разделяю деньги. Кучка с моими кровными намного меньше и легче, а деньги с откупа словно жгут ладонь, тянут к земле. На выходе отдаю их ближайшему охраннику:"
"— Передайте их какому-нибудь приюту.
— Будет исполнено, — кивает он.
Свои я убираю в сумку. Монет больше, чем в прошлый раз, да и от тех кое-что осталось. Но что-то мне подсказывает, что на приличное платье этого не хватит.
«Всё равно без принца ты не сможешь сама чего-то добиться, как и все чужаки», — всплывает в памяти. Да, пока я не могу купить себе даже платье. Но ведь и они в моём положении вряд ли смогли бы.
Направляясь в библиотеку сменить жутковатую «Исповедь архивампира», всё же сумевшего сохранить физическое тело до момента счастливого возвращения в Эёран, на что-то более лёгкое, продолжаю думать о платье.
Можно ли его создать волшебным способом? Происходи всё на Земле, я бы соорудила тогу в греческом стиле, украсила её бисерной полосой под грудью и сделала вид, что это модное платье, но здесь приняты совсем другие фасоны, так легко проблему не решишь.
Миссис Бобине развеивает надежду на магическое решение проблемы с платьем: для такого волшебства требуется долгое обучение, а в академии драконов на подобные глупости время не тратят даже факультативно.
Сдав «Исповедь», иду в отдел художественной литературы так громко, чтобы ни у кого не возникло желания рядом со мной посекретничать. Но только-только начинаю вчитываться в названия на корешках, как тишину библиотеки нарушает слишком громкое:
— Попалась, Валерия!
Хотя я бы поспорила, кто попался: выкрикнувшего это на бегу ко мне Тарлона тут же заламывает охранник и кладёт лицом в пол.
