Но людей того времени можно понять, ведь порождения Бездны, судя по записям, употребляли лишь магическую энергию и жертв не требовали. Их последователи именовали себя Глазами истинного мира. — Голос профессора медленно угасает, слова растягиваются. — Идея Бездны как некоего лучшего мира, ожидающего, когда Эёран сольётся с ним для всеобщего благополучия, в последующие тысячелетия развивалась предшественниками нынешних фанатиков и сейчас является основной доктриной Культа…
Он что-то бубнит про выводы ассамблеи научных объединений, на которой обосновали и приняли теорию похищения магии и материи Эёрана для мира в Бездне, о продолжении исследований, но голос угасает до шёпота.
Парень на передней парте замахивается пеналом.
— Даже не думайте бить меня по голове! — подскакивает профессор Гирол и бодро продолжает: — Поклонение Бездне в те далёкие времена было привилегией очень состоятельных людей, ведь порождения питались энергетическими кристаллами.
Ослеплённые жаждой вечной жизни и силы, равной драконьей и вампирской, маги и правители Лис-Тара все средства вкладывали в покупку магических кристаллов. Это привело к сильнейшему экономическому кризису и завоеванию Лис-Тара соседним королевством Дрэнт. К сожалению, вместе с землями и народом Лис- Тара Дрэнт перенял и их религию поклонения Бездне.
Вздохнув, убираю руки под стол и обхватываю кончиками пальцев колени. Нужно слушать, даже если присутствие Арендара и исходящее от него тепло путают мысли и заставляют сердце биться чаще.
— Порождений Бездны в нашем мире появлялось всё больше. Если при первом их упоминании их было всего двое, к моменту завоевания Лис-Тара их численность уже две сотни, а к семисотому году от основания империи Эрграй в Эёране обитало уже две с половиной тысячи порождений. Прокормить их всех кристаллами, особенно после экспансии из других миров эльфов и орков, тоже активно применявших кристаллы, было физически невозможно даже для самой богатой страны.
Дрэнт и соседние королевства, в которые через браки и принятие подданства перешли носители порождений, больше не могли утолить голод порождений.
Кончики моих пальцев окутывает тепло, а следом — прикосновение горячей руки, пронзившее меня, точно удар тока. Арендар сжимает мою ладонь. Я не могу дышать. Но изо всех сил вслушиваюсь в текучую и негромкую речь профессора Гирола.
