А окутывающий шею тёплый мех, боевая готовность Пушинки вселяет странную уверенность в своих силах.
— Возможно, ты из-за всех происшествий просто запамятовал?
Он отрывисто смеётся:
— Я не настолько стар, чтобы жаловаться на память. — Элоранарр не глядя вставляет ало-оранжевое перо в один из держателей.
— Да, пожалуй, — покусывая губу, провожаю взглядом перо.
К счастью или нет, но оно приземляется в серебряный держатель, в котором торчит знакомое перо. Начало надписи закрыто фиксатором, но «ет безупречной службы» видно отчётливо.
И шрифт тот самый. И форма.
Меня окутывает жаром, исходящим от подступившего Элоранарра. Когда я поднимаю голову, он уже смотрит на перо миссис Бобине.
Наши взгляды встречаются. Его глаза черны, как ночь, ни единой золотой искорки радужек. Я отступаю. Пячусь медленно, пока не натыкаюсь спиной на твёрдый край витрины с перьями.
Под шипение Пушинки Элоранарр медленно, чеканя шаг, надвигается на меня. Останавливается рядом, втягивает ноздрями воздух. Чисто рефлекторно вскидываю колено, но коленную чашечку пронзает такой болью, словно я ударила камень.
Элоранарр вопросительно смотрит на мою ногу, потом в искажённое мукой лицо: — Ты что хотела сделать?
— Н-ногу сломать, — морщась, сжимаю ушибленное колено.
— Ты, конечно, правильное место выбрала, но больно двусмысленное, я и обидеться могу.
— Что там?
— Ты с мужской анатомией не знакома? За консультацией лучше обратиться к пока ещё мисс Клэренс. Советую сделать это скорее, потом ей может быть немного не до этого.
"
"Растирая колено, я догадываюсь, почему женщинам нужно усиливать тело, прежде чем связываться с драконами правящих семейств: там же всё железное!
Чуть наклонившись, Элоранарр опирается на витрину сбоку от меня. Пушинка вытягивается выше и почти утыкается в его подбородок. Витрина тихо потрескивает под драконьими пальцами.
Я всё думаю, — интимно-тихим голосом начинает Элоранарр. — Чем ты так привлекаешь моего брата?
— Лучше спросить у него, — шагаю в сторону.
Свободная рука Элоранарра тоже ложится на витрину, замыкая меня в плен.
Паника накатывает одуряющей волной. Сердце бьётся в горле, и через этот трепещущий комок проталкиваю слова:
— Мне надо идти.
— А мне показалось, ты никуда не торопишься. — Он скользит взглядом по лицу, я почти ощущаю прикосновение к скуле, прикрытому Пушинкой подбородку, губам, другой скуле, шее.
— Я лишь хотела сказать, что если вдруг увидишь перо с дарственной надписью, его надо вернуть в библиотеку.
