Теперь понять, кто из заходивших сегодня студентов его подложил, будет невозможно. Конечно, подозрение может пасть и на меня, но лишь как на одну из многих.
Выдыхаю со странным облегчением. Вроде ничего особенного не сделала, а так хорошо на душе.
Миссис Бобине долго ходит среди стеллажей, но меня согревает мысль о скором завершении её страданий. Когда она направляется к стойке, принимаю подобающей её настроению мрачный вид.
Процедура заполнения формуляра повторяется, я расписываюсь за «Величайшую потерю столетия» некоего Гаруфа.
Не слишком толстый томик в сумку не помещается, и я прижимаю его к груди.
— Спасибо.
— Через неделю вернуть, — припечатывает миссис Бобине и убирает формуляр.
Если ничего не случится, за неделю точно всё прочитаю.
Открыв дверь в комнату, сразу натыкаюсь взглядом на спину Ники: она сидит у стола в эркере и, что-то делая руками на уровне живота, приговаривает, чавкая:
— Кушай-кушай.
Конвульсивно дёргается торчащий из-за её бока белый хвост.
В голове мгновенно вспыхивают предупреждения о прожорливости порождений Бездны, аппетите Ники.
Кажется, она кого-то смачно ест. Животом.
От инфаркта меня спасает то, что Ника оборачивается, открывая мохнатую кошачью задницу и руку с колбаской, с чавканьем обгрызаемую этим кошаком. Знакомым белым пушистым кошаком. Он тоже поворачивается, показывая демонические абсолютно чёрные от века до века глаза. Сглотнув колбаску, Повелитель бодро восклицает:
— Привет, красотка. Скучала по мне?
Ага, так сильно, что треснула бы по голове томиком «Величайшей потери столетия».
— Ника, ты держишь в руках чудовище, — предупреждаю я.
— Но он такой миленький. — Ника и бесцеремонно приподнимает котищу. — Просто прелесть.
Стянув с ноги одну туфлю, я бросаю её у входа, а вторую перехватываю крепче и, замахнувшись, направляюсь к черноглазому чудищу.
— Я сейчас покажу, какой он миленький, я ему покажу прелесть!
Ника вытаращивает глаза. Наглый котяра соскакивает на стол. Туфлёй я почти достаю его, но Повелитель перепрыгивает через меня.
Разворачиваясь, сношу вазочку с печеньем. Но дверь заперта, предатель хвостатый не уйдёт.
— Стоять, подлюка! — Сбрасываю сумку на пол, всучиваю книгу обалдевшей Нике.
— Чего? — Повелитель дико оглядывается. — Ты чего такая бешеная?
— Ты сказал, что ложечка нужна!
— Нужна. — Он ловко увёртывается от брошенной туфли.
Подхватив её и вторую, я с двумя орудиями наступаю на пятящегося к балкону кошака.
— Тебе она нужна, предатель облезлый.
