Только встав на обе ноги, соображаю, что можно было и без акробатического этюда просто поставить туфлю на пол и надеть.
— Я тоже надеюсь выжить.
— Именно для повышения твоих шансов на выживание ты здесь. — Санаду хлопает в ладоши.
Почему-то в голову приходит один способ: превратиться в вампира. Вампиры же сильнее обычных людей. Санаду делает шаг ко мне, следующий. Я бочком отступаю.
— Надеюсь, вы не собираетесь превращать меня в вампира.
Вздёрнув брови, Санаду усмехается:
— А ты бы не хотела?
— Нет.
— А ведь стать вампиром — великая честь, даже твоя соседка подала заявку на вампиризацию.
И вы её превратите? — Меня прошибает холодный пот.
— Число вампиров ограничено договором, и у нас такая очередь, что она быстрее умрёт от старости, чем станет вампиром.
— Вот и хорошо…
Смеясь, Санаду присаживается возле моей сумки и протягивает бледную ладонь к Пушинке.
— Ну, здравствуй, мохнатая прелесть.
— Уррр. — Пушинка забирается на его ладонь и, вытянувшись столбиком, навострив ушки, обнюхивает его лицо…
Ушки? У неё же не было ушей! А теперь торчат остренькие, с кисточками, как у рыси.
— Можешь сидеть здесь. — Санаду опускает её на стол и поглаживает между ушек. — Только не шали.
— УРУР.
Санаду разворачивается ко мне.
— А почему я здесь одна? — Тревожно оглядываюсь. — Где остальные студенты?
— У нас индивидуальные занятия.
— Почему?
— Потому что так решил твой наставник. — Санаду шагает ко мне. — Мне казалось, ты должна знать, что учебную программу студентов определяет наставник.
— Но почему индивидуально? — отступаю на шаг. — Разве остальным не надо… ну, изучить то, что мы собираемся сейчас изучать?
— Надо, но они будут заниматься после получения оружия.
— Почему же я так рано?
— Об этом стоит спросить Дариона, — ещё шаг ко мне.
— А ваши предположения? — ещё шаг назад.
— Наверное, ему надоело на занятиях улавливать все те романтические глупости, которые крутятся в головах влюблённых девушек.
От неожиданности этого заявления я забываю отступить, когда Санаду делает ещё несколько шагов ко мне. На его лице появляется разочарованное выражение, словно ему нравилось то, как я пячусь. Санаду отходит к столу и поглаживает Пушинку.
— Я о романтике на занятиях не думала! Я только о занятиях… ну, почти всегда. Улыбка Санаду так широка, что на щеках появляются ямочки.
— Так и быть, поверю на слово."
"— Я серьёзно.
