Попаданка в академии драконов 3

Впереди в воде торчит клиновидный остров с деревьями, словно смотровая площадка для любования водопадами. Туда-то Арендар и опускается, взмахивая крыльями так, что пригибаются невысокие разлапистые деревья, роняя с веток спелые персики. Сладкий фруктовый запах течёт по прохладному от близости реки воздуху.

Сердце, только что успокоившееся в удивительном полёте, снова взволнованно стучит. Золотой дракон плавно уменьшается подо мной, превращаясь в человека.

В отдалении гудят водопады. Наверняка с этого островка открывается прекрасный вид, но я не могу оторваться от Арендара, слушаю быстрый, сильный стук его сердца.

Не знаю, что там Видар говорил про несовместимость, но меня запах Арендара сводит с ума. Если не думать, если просто стоять рядом, вдыхать его запах, чувствовать его тепло — голова идёт кругом, и кровь начинает закипать.

Главное — не думать головой.

Он приседает и подхватывает с земли мелкие золотистые камешки, протягивает руку в сторону:

— Пушинка, обменяй на них еды для Леры.

— Пф!

— Пушинка, — в его голосе звучит металл.

Прижав уши с кисточками, она подбегает к нему на задних лапах, стягивает с ладони золотые самородки и поднимается в небо на непропорционально маленьких крыльях.

Она улетает всё дальше, к бурлящим водопадам. С этого островка видно, что многие из них сходят вниз в две-три ступени.

А мы с Арендаром остаёмся наедине. Если, конечно, здесь не проживает ещё какой-нибудь официально покойный представитель рода Аран.

Арендар разворачивается, и… он изменился. За те несколько дней, что мы провели вдали друг от друга, он… возмужал. Он и чуть выше, и крепче теперь. В самой его позе столько уверенности и мощи, что коленки дрожат. А выражение лица, а взгляд — прожигающий, придавливающий, подчиняющий.

Он приближается вплотную, и кажется, что закрывает собой само солнце. Нежность его пальцев, касающихся моих скул и губ, не вяжется с грозным обликом.

— Арен, нужно сообщить о нападении на Пат Турин.

— Уже сообщил через метку… Лера, я так скучал по тебе.

Даже интонации его голоса теперь сильнее, пробирают насквозь, до мурашек и сладкого тянущего тепла внизу живота.