Попаданка в академии драконов 4

Элоранарр ревниво на это поглядывает.

Линарэн почти не ест, больше созерцает солонку перед собой.

А вот Арен… Арен по капельке добавляет соус, а когда тянется к соуснику, будто невзначай поглаживает мою ладонь.

Заметив эту вольность, Элоранарр мрачнеет ещё сильнее. Понаблюдав немного, заявляет:

– Отец, несправедливо, что мои драконицы вынуждены есть отдельно.

Император поднимает на него мрачный взор:

– Мне здесь цирк не нужен. Я предпочитаю есть в тишине.

– А расплачиваться за твоё упрямство приходится мне, – Элоранарр вновь косится на мою руку, по которой скользят пальцы Арена.

– Арен, прелесть ты наша новобронированная, вылей весь соус в тарелку.

– Мне больше нравится понемногу, – ничуть не смущается Арен. – Умеренно. Один соус, но самый лучший."

"Пушинка, вроде дремавшая на диване, хихикает. Император бросает на неё гневный взгляд, но попытка молча воззвать к её совести с треском проваливается.

***

После лёгкого ужина Ланабет уводит меня тренировать дар. В гостиной, точно на семейных посиделках, нас ждут чай и сладости.

Нежно зелёный цвет обстановки тоже настраивает скорее на отдых, чем на работу, но я не позволяю расслабляющей атмосфере меня сбивать. Хода не даю даже мыслям о том, как Арен сейчас тренируется с отцом в Пасти дракона. И от десерта отказываюсь, чтобы скорее приступить к делу.

Помимо печати усиления дара Видящей сегодня учусь создавать печать временной блокировки способности, потому что с ней восстановление после усиления идёт быстрее.

Через два часа, когда получается и ту и другую печать создать без схемы-подсказки, Ланабет вновь предлагает чай, от которого я до этого отказалась.

Причина прежнего отказа проста – пока тренируюсь, невозможно разговаривать о личном, а говорить о личном… страшновато. Не зря же ходит столько анекдотичных и страшных историй о свекровях. А у нас ещё отягчающее обстоятельство: только Ланабет после долгой разлуки обрела сына, а он почти всё время в делах или со мной. Не взыграла бы ревность.

Но во рту так сухо, что уже глотать неприятно, а после стольких умственных усилий хочется сладенького.

Очень хочется. И пирожные такие… воздушно-кремовые, с вкраплением ягод. И воздушные. И с шоколадом тоже есть. И с ореховой крошкой.

Сглотнув, киваю:

– Да, с удовольствием, – застываю в ожидании вопросов о наших с Ареном отношениях. Спохватившись, бросаюсь к столу. – Сейчас налью…

В спешке задеваю чашку, она заваливается на блюдце. От лёгкого удара о кромку тонкий фарфор ручки трескается.