Попаданка в академии драконов 4

– Охни-нахни! Охни-нахни!

Как нашкодивший котёнок между ножек стульев и столов, она петляет между лапами тянущихся к ней драконов. Мелькают золотые кисточки, вытаращенные глаза.

– Охни-нахни! – Пушинка бежит к нам с Ареном.

Рёв Элоранарра оглушает, барабанные перепонки звенят, зудят. Элоранарр снова рычит, взмывает в небо, кружит над площадкой.

Да что с ним?

Ослепительный свет артефакта накрывает нас с Ареном. Почему нас, мы же уже прошли отбор?

Меня охватывает чувство неестественной лёгкости… Растерянно смотрю на свои руки, будто отлитые из расплавленного золота.

Странно и завораживающе красиво. Оборачиваюсь к Арену. Золотой свет вырывается из него, прошивает небо. Арена тянет вверх, он вмиг обращается драконом. Смерч закручивается вокруг него, разгорается пламя. Трещит и вздымается земля, сам дворец проминается. Вырываются из земли струи воды, но она не падает – уносится вверх. Все четыре стихии бушуют, и остальные драконы пятятся.

Грудная клетка Арена расширяется, мышцы увеличиваются, удлиняются когти.

На хребте прорастают шипы, которых нет у Элоранарра и императора.

Мои кости будто плавятся. Задыхаюсь. Внутри всё горит и разрывается.

– Денея! У принца Арендара денея!

– Не может быть!

– Денея!"

"– Опять рекламную компанию менять! – бледный Тарлон, отступающий среди моих пятящихся гвардейцев, смотрит на меня вытаращенными глазами.

Да и они тоже. Драконы, люди, эльфы, оборотни, Пушинка смотрят на меня. Только Шарон Фламир, стирая с лица слюну, резко подходит к Изольде и хватает её за волосы, тащит прочь, злобно ругаясь, шипя:

– Ты не оправдала надежд.

Надо как-то это остановить, так нельзя.

Элоранарр обрушивается на крышу дворца. Оглядывается и как заревёт – пронзительно, жалобно, словно кого-то призывая…

В ушах звенит. Кости всё же оплавляются от невыносимого жара, я падаю на колени. Хочется свернуться калачиком и не шевелиться, но так же нельзя, не на глазах у огромной толпы существ!

Арен приземляется рядом. Рычит, накрывая меня крылом.

Земля поднимается, отделяя нас от ошалевших драконов. Воздух кипит, оттесняя зрителей. Арен ложится, и я, прижавшись к его горячему чешуйчатому боку, сворачиваюсь калачиком, окутываю себя крыльями, точно скорлупой яйца.

Наверное, надо что-то делать, думать, спрашивать, но мне хочется слушать стук нашего сердца. Внутри нас будто раскрывается целая вселенная, наполняя невероятным ощущением лёгкости. Сила омывает нас, и… ничего уже не имеет значения.