Бедный, бедный Арен: Элоранарр наверняка не упустил случая позубоскалить и попросить раз сто, чтобы Арен уговорил меня рассказать об избранной.
Забурливший крем вдруг начинает ползти по коже, окутывая меня пузырящейся субстанцией.
Раскрасневшаяся мама прикрывает рот ладонью, а я уже как-то спокойно ко всему отношусь: мир магии как-никак, здесь даже крема волшебные.
Зато когда пена сползает, кожа просто изумительная — нежнейшая на ощупь, бархатистая с золотистым отливом на вид. И волосы странный фосфорный свет сменяют на мягкое золотистое свечение.
Последним и нестандартный штрих в приготовлении — украшение ногтей цветочными узорами со стразами.
— Настоящие бриллианты и изумруды, — сообщает одна из работниц Тарлона, а вторая восхищенно косится на расшитый золотом бархатный халат, в который меня облачили мама с Ланабет. Их ногтями и фрейлинами тоже занимаются.
Мама, ознакомившись с местным магически-скоростным вариантом процедуры, неожиданно громко восклицает:
— Как быстро! — Она неверяще рассматривает ноготки.
— Никаких жутких опиливаний, от которых мороз по коже, никаких ламп. Просто чудо!
— Да, мама, именно так, сама до сих пор не нарадуюсь.
Мама улыбается мне в ответ, а потом ее глаза наполняются слезами, она прикрывает дрожащие губы пальцами с блестящими ногтями.
— Лерочка, поверить не могу, что ты замуж выходишь...
Следом за мамой накрывает и меня: не может быть, что уже завтра свадьба. Я обнимаю маму, мама — меня, и мы дружно плачем.
— И правда совсем немного осталось. — Присевшая рядом Ланабет тоже выглядит растроганной и готовой заплакать.
Ее голос дрожит: — Не верится, что мой мальчик уже такой большой. Вроде только недавно впервые на крыло становился, и уже жених...
Она касается щек. Возможно, после операции Ланабет просто не может плакать, но все равно вид у нее такой, словно сейчас расплачется вместе с нами.
Фрейлины и девушки из салона Тарлона стоят в сторонке и едва заметно вздыхают. Мечтают о своих свадьбах?
Отправив мою маму с наставником Дарионом к Флосам, Ланабет из купален направляется к спальням этажом выше, и на мои возражения отвечает:
— Нечего по двору расхаживать, ложись и отдыхай здесь, нам вставать до рассвета.
— А как же Арен? Он не хотел меня отпускать, — пытаюсь возразить я.
— Успеет еще Арен тебя в башню утащить. А тебе отоспаться надо, у вас торжество и две брачные недели впереди.
Наверное, она права, перед всем этим надо основательно отдохнуть, но только согласится ли Арен?
Арен, конечно, не соглашается.
