Воздух вокруг Безымянного ужаса горит, дым поднимается вверх...
А Безымянный ужас продолжает выползать в Эеран.
— Отступаем! — разносится над нами рев драконов, пробивается сквозь звон в ушах.
— На спину мне! Все! — приказываю я и приседаю.
Как на существ влияет страх: моя гвардия мигом устраивается на загривке, и еще десяток добежавших до нас волкооборотней и медведеоборотней распластываются по спине.
Тяжело, но выдержу. Дракон я или кто!
Припускаю трусцой к пушкам."
"Стихийники расширяют свои платформы, собирая еще больше пассажиров.
Мой пример заразительнее, чем у Эрршама: еще несколько драконов берут на себя пассажиров.
Император и Элоранарр отступают справа, Риэль и Ланабет вытаскивают из толпы бегущих медведеоборотня в черных штанах. На его поясе посверкивают два меча. Наставник Дарион! Поцарапанный, но живой.
Я бегу, стараясь не уронить повисших на мне существ, иначе они могут просто не выжить.
Но это наше отступление... при всей тактической верности, оно.
.. ну не выигрывают войну, только отступая. Все равно с Безымянным ужасом надо что-то делать.
Оглядываюсь... его верхушка уже невообразимо высоко, он в обхвате метров триста. Если он опрокинется на нас — просто раздавит и не заметит. А сзади за нами мчатся вестники, культисты...
Ими управляет снова показавшаяся рядом с Безымянным ужасом Заранея.
Они не просто за нами мчатся к пушкам, преследователи смещаются в сторону, они клином выстраиваются за мной и Ареном.
Конечно, может мне так кажется, но...
«Арен, влево», — я разворачиваюсь, уходят в сторону от гномьих пушек.
Он следует за мной.
Санаду, продолжая полет к пушкам, то и дело оглядывается на нас. Многие на нас оглядываются. Конечно, ведь мы самые сильные драконы здесь. Если не считать Сарана, но он ждет, когда Безымянный ужас полностью пройдет через врата.
Снова оглядываюсь: вестники, как и мы с Ареном, смещаются влево.
«Арен, армия Культа преследует нас.
Тебя и меня».
Мерзко колет, опаляет ноющие мышцы. Резко торможу.
— Слезайте! — рявкаю нервно, не понимая, на человеческом или драконьем, но даже если на последнем, мой рык достаточно красноречив, и все сваливаются с меня, спрыгивают, скатываются и на своих двух бросаются к пушкам.
Снова нарастает гул, дрожь земли. На этот раз все пригибаются без предупреждения. Вокруг пушек разливается сияние, сверкают молнии. Громыхает оглушительный залп.
