Зал погружается во тьму и тишину.
Одновременно с бешеным вступлением музыки в центре сцены вспыхивает огненная магическая печать в форме пентаграммы, из её центра вздымается тьма, колышется, скручивается в жгуты, поднимается метра на три и сворачивается в фигуру. В центре пентаграммы оказывается инфернальный старик в чёрном плаще. На бледном узком лице ярко выделяются обведённые алым глаза.
– О вы, явившиеся к божеству искусства познать блаженство музыки и пенья, вы все, – он взмахивает узкой бледной ладонью с алыми когтями, – смотрите же, как здесь, на сцене векового храма, пред вами развернётся жизнь чужая.
Внемлите голосу истории великой, позвольте в разум ваш посеять мудрости семяна, чтоб знали вы, какие могут в Эёране твориться ужасы под сенью мощных крыльев.
Мы с Ареном переглядываемся.
– Истории, которую сегодня мы здесь увидим к нашему спасенью, начало положило великое схождение миров.
На тёмном фоне за его спиной вспыхивает изображение планеты. Довольно реалистичное, словно фотография из космоса.
Из неё прорастает белое светящееся дерево, на каждой ветви которого набухают другие планеты.
Одежды рассказчика разлетаются в стороны и истаивают вместе с пентаграммой.
Один из миров на ветке дерева вспыхивает, из него в светлую ветку выкатывается чёрный шарик и, как по лунке, пробегает в ствол, а из ствола падает в планету, изображающую Эёран.
Планета превращается в белую сферу, «плоды» других миров разлетаются во все стороны и исчезают за сценой, а светящееся дерево медленно увядает.
Белая сфера растёт, внутри неё извивается в бешеной пляске фигура. Светлая поверхность раскрывается лепестками, и находящаяся внутри девушка замирает. Платье из чёрных ремешков охватывает её тело, на их перекрестьях сверкают алые камни. Собранные в плотный пучок волосы блестят золотом, как и скулы, тени под которыми подчёркнуты так сильно, что лицо напоминает череп.
Голос рассказчика звучит будто со всех сторон:
– Она явилась в Эёран!
Под сферой из ничего возникают белые ступени. Девушка спускается по ним, вытягивая из сферы длинный колышущийся чёрный шлейф.
Он трепещет за ней, будто живой.
Девушка вскидывает руки к потолку, и он превращается в дневное небо, посередине которого чернеет солнце."
"Сильным, грозным голосом девушка воспевает красоту нового мира. Мурашки ползут по спине от музыки и её пения, а за спиной и по бокам от неё из сумрака выступают здания Академии. Скоро уже вся сцена превращается в «вырезанный» из Академии кусок пространства.
