Попаданка в семье драконов (СИ)

Ну, что делать: спрыгиваю в зал и улыбаюсь:

Мы тут недавно лишили Эёран лёгкого способа спасения, вы только сразу нас не убивайте, мы жить хотим.

В ответ – молчание. Все продолжают странно смотреть на нас. Тут есть и оборотни: три желтоглазых старика в бархатных одеждах, с серебряными подвесками в виде лун на широких сплетённых из золота и дерева цепях. Бледный король Озарана стоит чуть в стороне, презрительно изогнув губы, уголок которых подёргивается. В его светлых глазах смесь презрения и опаски.

Молчание затягивается.

Здесь собрались правители стран, они в большинстве, но никто не осмеливается заговорить о том, что меня с Ареном надо убить во благо Эёрана. Или не меня с Ареном, а Сарана с его денеей? Судя по надменному виду озаранского короля всё же нас с Ареном.

Арен тоже не спешит объясняться, неспешно осматривает каждого из посетителей. Император, как и многие из правителей, отводит взгляд. У Ланабет гневно раздуваются ноздри. Под её спиной слишком много подушек. Рядом с ней стоят только братья Арена, в радиусе трёх метров от дивана больше никого нет.

Элоранарр непривычно серьёзен, ближе подступает к Ланабет. На руке рисующего что-то на планшете Линарэна натянута перчатка с золотыми и кристаллическими вставками.

Санаду вздёргивает бровь, и сеть капилляров вокруг алого глаза проступает ярче. На его изуродованном голодом лице читается… любопытство, словно он догадался, что мы что-то натворили. И лишь то, как Санаду прокручивает на указательном пальце перстень, выдаёт его волнение.

Белокурый глава эсганского кантона покачивает в руке небольшой хрустальный шар. Статная архивампирша в брючном костюме смотрит только на императора. Беарион с неожиданным интересом изучает заострённые кончики своих сапог. У него, в отличие от остальных семи эльфов, на плечах и груди полукругом лежит широкая цепь с эмалированными листьями и цветами, да и корона отличается от корон остальных наместников: зубчики-бутоны выше, по ободу сверкают изумруды.

«Они мне не нравятся», – сообщает Рассекающая.

Мне сейчас тоже здесь никто особо не симпатичен, кроме мамы Арена.

Так кто же начнёт разговор? Кто скажет нам в глаза, что мы должны умереть? А может, они не стыдятся желания принести нас в жертву, а лишь боятся Арена и легендарной силы, которую даёт ему связь со мной?

Оглянувшись на остальных, вперёд выступает Беарион:

– Арендар, думаю, ты уже знаешь о сложившейся в Эёране ситуации и тех мерах, которые необходимо принять для нашего общего спасения.