Попаданка в семье драконов (СИ)

«Не поможет, я серьёзно», – у самой руки, когда вкладываю Рассекающую в ножны, дрожат от усталости.

Не объяснять же, что Ланабет из мира, где у женщин железные яйца и не менее крепкая выдержка.

Дарион организует нам столы: как оказалось, Ланабет не забыла и о создающих големов гвардейцах.

– Приятного аппетита и плодотворной тренировки, – желает она и разворачивается к дворцу.

На обращённых к ней лицах парней такое же тоскливое разочарование, как и у девчонок.

– Что рты пооткрывали? – взрыкивает Дарион. – Вилки в руки и вперёд, время не ждёт.

У меня мелькает крамольная мысль вызвать Арена и умолять о спасении, но я беру вилку и втыкаю её в сочный кусок рыбы: Дарион прав, время не ждёт.

Отпускает нас Дарион ближе к полуночи… ну как отпускает: просто сдаётся, поняв, что лёгшая на землю и прикрывшаяся щитом Иссена не встанет, сколько на неё ни рычи, а Вильгетта правда настолько устала, что не может поднять посох.

– Девочки сдаются, а мальчики как? – грозно уточняет Дарион.

Мальчики молчат, но опущенные алебарда и секира говорят сами за себя.

«А я бы пострелял», – капризно напоминает о себе Пронзающий.

– Идите, хлюпики, – отмахивается Дарион и отходит к своим гвардейцам.

А мы… ну мы с неожиданной прытью уносимся с площадки.

– Какие вы ещё резвые, – несётся нам вслед.

Мы припускаем вперёд. Возле дворца, когда уже попадаем в свет узких окон, Вильгетта падает на траву, за ней Иссена, валится рядом Ника, я.

– Спаслись, – хрипло смеётся Бальтар. – Я уж думал, он нас до утра гонять будет.

– Я не боевой маг, – стонет Вильгетта. – За что мне это?

– А я магистра Саториуса ещё зверем считала, – сипит Иссена. – Но всё познаётся в сравнении.

– Как говорил один наш знаменитый полководец, – я вскидываю руку.

– Когда-нибудь, – соглашается Вильгетта. – Но очень нескоро.

– А что это нескоро? – доносится из темноты бас Дариона. – Я сейчас хочу…

Наши лица в падающем из окон свете бледны и перекошены страхом.

– Бежим! – предлагаю я.

Сначала на четвереньках, а потом и на своих двух, мы бросаемся прочь, в темноту живой изгороди.