После развода. Вернуть жену

Выполняю его указание, согнувшись в три погибели. Проморгавшись, встречаюсь взглядом с глазами, полными игривого задора.

И чего это ему весело? Я, вообще-то, испугалась.

— Закрою дверь, чтобы дети не испугались, — говорит этот наглец, прикрывая дверь и закрывая ее. На щеколду.

— Демид, с другой стороны закрой, — прошу хриплым голосом, все еще прячась за шторкой и чувствуя себя при этом крайне глупо. Вокруг все запотело, вода продолжает бить сверху, на глаза лезут мокрые пряди в пене. — Мне нужно смыть шампунь.

— А мне тоже нужно в душ, — заявляет Демид, скидывая футболку и штаны, а потом и боксеры, а потом бесцеремонно двигая меня в сторону и залезая в ванну.

От такой вопиющей наглости я цепенею и в виде морской звезды распластываюсь по кафелю. Упругие струи воды бьют по загорелой коже Демида, по его большому сильному телу, один вид которого выбивает воздух из легких.

Смотрю на него во все глаза. Откровенно пялюсь, не в силах оторвать взгляда. Говорить я не могу. Только стою и дрожу в ожидании развязки.

И она наступает, когда Демид поворачивается ко мне. Мокрое лицо оказывается очень близко, я никуда не могу сдвинуться и таращусь на мужа.

Что он задумал?

— Эля, — хрипло произносит Громов, пододвигаясь ближе и прижимаясь ко мне теснее некуда. Кожа к коже. Жар к жару. — Не прогоняй меня. Ты мне нужна.

Его шепот поднимает волоски на коже, руки трясутся, я ощущаю невыносимую тягу, разум превращается в желе из-за близости мужа. Все мысли утекают вместе с водой в водосток, а его губы уже начинают творить волшебство.

И нет, он не целует с нахрапом, как делал это раньше. Он приручает мало-помалу, как будто давая возможность сбежать или сказать «нет». Он соблазняет, невесомо касается моей шеи, ключиц, ушных раковин губами. Потом повторяет тот же путь пальцами, самыми кончиками.

— Мы не можем, не можем, — все, что я могу повторять из раза в раз, прикусив ребро ладони, чтобы не кричать, а Демид уже подхватывает меня за талию и приподнимает выше, располагаясь так, как ему удобнее будет любить меня.

А дальше случается неизбежное. Как бы я ни убегала, как бы ни пряталась, я не в силах отрицать, что тоже нуждаюсь в нем. Только с ним хочу и могу быть, и ни за что не подпущу к себе другого мужчину. Любовь никуда не исчезла, она трансформировалась в нечто другое. Когда-то мы с Демидом привыкли друг к другу, любовь стала обыденностью и привычкой, но теперь наш развод придал ей острых граней.