После развода. Вернуть жену

 — Вот, гостинцы внукам принесла. Вы же не приглашаете, поэтому я сама себя пригласила.

— Давай я его возьму, — подхожу к Демиду и перехватываю ребенка, который охотно идет ко мне, а сама оборачиваюсь к матери. — Мам, привет, извини, замоталась.

Она снимает шапку, пальто, сапоги, поправляет волосы и сжимает губы, оглядывая меня с ног до головы.

— Вижу, что замоталась. Забыла про мать. Ну, дочка, приглашай в кухню.

— Конечно-конечно, проходи, — спешу за матерью, которая, убедившись, что Демид отошел в ванную, наклоняется ко мне, вглядываясь в лицо.

Чувствую себя как на допросе.

— Эля, ты что, спишь с ним? — прищурившись, спрашивает она.

Вот так, прямо в лоб. Полностью в духе моей матери. Задохнувшись от инстинктивного страха, берущего корни из детства, не знаю, что и сказать.

— Спишь, — отвечает она за меня и кивает своим мыслям. — Это был лишь вопрос времени. Я сразу сказала, что так и будет. Бесхребетная ты, Эля. Как можно было простить…

Договорить она не успевает, так как в кухню входит Демид, а при нем она не готова меня отчитывать.

Свою грубость она облекает в более вежливые фразы.

— Как я погляжу, у вас все наладилось? — спрашивает уже у него, передергивая плечами.

— А у вас с этим проблемы, Мария Никитична? — стальной голос Демида раздается в кухне, и я вжимаю голову в плечи, не готовая вступать в ругань с матерью.

— У меня? У меня проблем никаких, — она приподнимает бровь, но всем видом опровергает свои же слова. — Это у вас проблемы! Женитесь — разводитесь. Отказываетесь от детей — потом их на себя записываете.

Наше дело маленькое, сиди да помалкивай, не вмешивайтесь, Мария Никитична. Ваше мнение тут никому не нужно, — сжав рукой край стола, она исторгает волны возмущения.

Перевожу беспомощный взгляд на Демида. Они и раньше не ладили с моей матерью, как только она узнала, что я собираюсь замуж за отца-одиночку с маленьким ребенком, а уж потом и подавно, когда Демид бросил нас с Димочкой, она окончательно отвергла его в качестве зятя и за человека не считала.

Глупо было надеяться, что она изменит свое мнение.

— Так или иначе, это наша жизнь, Мария Никитична, — твердо говорит Демид, смотря в глаза теще, — и в своих проблемах, как вы это называете, мы разберемся сами.

— Я вижу, как вы разбираетесь! Через койку! — ерничает мать, глядя на меня. — Эля, собирайся, поедем домой. Или ты готова и дальше унижаться?

— Мама, — я снова кидаю беспомощный взгляд на Демида, дрожа всем телом и прижимая к себе Бусю.