Последний Паладин (СИ)

Внимание этих ребят мной было ожидаемо, но вот каким боком я успел заинтересовать Клан Света, для меня оставалось загадкой. Тем более, по словам хозяйки заведения, Светлые расспрашивали обо мне настойчивее прочих.

Третьим же фактом была основная причина моего визита.

Марья Ивановна забрала мой поврежденный костюм и пообещала к вечеру успеть подготовить новый, ничуть не хуже прежнего. И при этом совершенно бесплатно.

Поэтому покинул я магазин в прекрасном настроении, да еще и при деньгах. А минутой спустя мне пришло долгожданное уведомление о том, что я могу приехать получить свою лицензию.

Денек переставал быть томным.

— Доброе утро, Анюта, прекрасно выглядишь, — с лучезарной улыбкой поднялся я по ступенькам.

— Здравствуйте, господин Маркус, — приветливо кивнула девушка, при этом придерживаясь отстраненно-официального тона, — вас уже ждут. Дверь налево, третий этаж.

— Спасибо, — кивнул я.

Нужный кабинет я нашел быстро. Когда на третьем этаже он всего один ошибиться сложно.

Ух. Не слишком ли важная шишка для простого вручения лицензии?

Впрочем, плевать, — подумал я и без стука зашел внутрь.

— Кто таков? — кинул на меня недовольный взгляд по уши зарытый в бумажки жилистый мужик.

Короткая стрижка, седые виски, тройной шрам поперек лица и еще не потухший красный стихийный огонек в глазах.

— Маркус Темный, — представился я и окинул взглядом просторный, но неброский кабинет.

Большая часть пространства была уставлена коробками с макулатурой, массивными деревянными ящиками, да трофейными головами двух десятков тварей, что украшали стены.

— Стучать не учили, Маркус? — нахмурился майор.

— Мне сказали, вы меня ждете, — улыбнулся я, — а это Сизый Проглот? — кивнул я на птичью морду с тремя глазами и длинным заостренным клювом. Редкая тварь «A»-класса, способная переварить любую материю за десять секунд.

Зазеваешься и заметить не успеешь как копыта отбросишь.

— Он самый, — хмыкнул с легкой улыбкой майор, — мой первый крупный улов. Двадцать наших тогда эта паскуда положила, но на мне перья-то пообожгла, — ностальгирующее добавил он.

— Температура плавления ее покрова выше трех тысяч градусов, — вслух припомнил я, — А вы в молодости, похоже, были о-го-го.