Последний Паладин. Том 3 (СИ)

Поначалу только я кинул туда пару булыжников и гостевые тапочки, а потом и Озерецкий подключился, велев притащить целую телегу с хламом и мы с азартом делали ставки на то, что продержится дольше.

Сломанный меч или пушечное ядро?

Мотыга или бронзовый ковш?

Телега или серебряные ножны?

Когда в ход пошли золотые монеты и комплект навороченной амуниции снятый прямо с одного из охранников, в игру вмешался Хан и тактично напомнил, что у Вадима Юрьевича завтра важная встреча.

На этой ноте мы с Озерецким и разошлись, успев к этому моменту между делом обсудить все насущные дела.

По сути, предложения как такового Клан Воды мне не делал.

Лекса верно указала их настроение еще на вечеринке. Только намерения. Озерецкий много говорил о торговых партнерах с востока, которые сотрудничают только с Кланом Воды и поставляют в империю диковинную еду, лекарства и современное оружие.

Также Вадим Юрьевич не забыл упомянуть о наличии обширных связей внутри империи, тактично намекнуть, что именно водники обладают самым широким штатом лекарей и множеством сопутствующих уникальных услуг, без которых не обойдется ни одна война.

И все это Клан Воды был готов предоставить нам со скидкой и обсуждать возможное будущее углубленное сотрудничество, но только с условием отдаления Клана Теней от коалиции Огня.

Озерецкий вбрасывал все это тактично и мягкими формулировками, но суть от этого не менялась.

Клан Воды открыто заявлял, что я должен выбрать, с кем налаживать связи, с коалицией Воды или Огня.

Видно было, что Вадим Юрьевич, несмотря на мой внезапный запрос на аудиенцию, отлично подготовился. Озерецкий даже искренне посочувствовал двухсотлетнему «рабству» теневиков под гнетом коалиции Огня и выразил надежду, что хотя бы отныне Клан Теней будет свободен в своих решениях и не вернется к мрачному прошлому.

Исправлять Озерецкого я не стал. Очевидно, Клан Воды либо не в курсе, что теневым кварталом все эти годы управлял Клан Света, либо же просто не хочет показывать вида, что был в курсе.

В любом случае никакого решения от меня Вадим Юрьевич не потребовал и, по сути, весь вечер занимался рекламой и осторожной агитацией. Даже про землю под разрушенным театром ничего не спросил и ни словом не обмолвился про мою мантию.

В итоге я пообещал подумать над его словами и в честь взаимопонимания мы устроили салют.