Последний Паладин. Том 3 (СИ)

Интересно, а если скормить Пауку эту рогатую скотиняку, он протянет до приезда к Альберту? — подумал я и окинул взглядом лежащего в ногах у Лисы зверька. Видимо, почуяв опасность, тот театрально закатил глаза и притворился мертвым.

Актер из детеныша Тирануса такой же паршивый как и из его бывших хозяев. Хотя инстинкт самосохранения присутствует. Что огромная редкость для портальных тварей.

Обычно оказавшись в нашем мире, они просто жрут людей и ни о чем другом думать не могут, так как среда нашего мира разрушает их тела.

А этот выглядит весьма бодро и не проявляет агрессии. Странно. Может, его вывели искусственно?

За всей этой суетой я даже не спросил, каким хреном портальная тварь, которую я оставил в том кабинете, оказалась у нас в машине?!

У старика Акса была строгая политика относительно монстров и прирученные исключением внутри Ордена не являлись.

Как говаривал мой наставник: «Тварь есть тварь».

Хотя с другой стороны, я сейчас пекусь за жизнь паука. Пусть это происходит из-за заботы о чувствах Альберта, но все равно…

С этой мыслью я опустил взгляд на ослабевшее существо, которое, болезненно прикрыв глазки, сжалось в маленький металлический комочек внутри скорлупы.

Стремительно умирающий комочек.

— Вот зараза, — хмыкнул я и посмотрел на Глеба, — Тормози.

Водитель послушно взял вправо и резко остановился на обочине шоссе.

— Открой капот и никому не выходить! — приказал я, зажав яйцо Сталь-Паука подмышкой, вышел на улицу.

Лиса и Глеб прижали свои любопытные мордочки к стеклу, но я их проигнорировал, обошел внедорожник спереди и поднял капот.

После чего, почесывая подбородок, я попытался припомнить предсмертную фразу Фаддея.

— Скормить его Кайману… значит, — задумчиво повторил я последние слова Коротышки в доспехе и глянул на подкапотное пространство, потом на яйцо, — ну… прости, мелкий. Не очень удачное ты выбрал время, чтобы вылупиться, — сказал я и поднес яйцо к отсеку для поглощения кристаллов.

Дожился, Маркус, извиняешься перед живой портальной тварью.

И пусть этот малыш никогда не убивал, вел себя мирно, а его единственной испытываемой эмоцией был страх… он все равно оставался монстром и врагом человечества.

Только почему же мне, Паладину, что крошил тварей миллионами, тогда так тяжело его сейчас отпустить?

Работающий двигатель словно ощутил рядом источник халявной энергии и загудел еще громче. Жить малышу все равно оставалось не больше минуты, так что я отринул лишние мысли и отпустил яйцо, которое Кайман с аппетитом сожрал.