Последний Паладин. Том 5 (СИ)

Поэтому «Созерцатели» Ордена занимались в Башне исследованиями и созданием артефактов.

Частично слабость своего тела старик Карл компенсировал артефактными перчатками, но они помогали ему трогать лишь нейтральную или минимально агрессивную стихийную энергию.

Те же предметы, где стояла защита посерьезней, старик Карл мог только коллекционировать.

Представляю, насколько тяжело видеть истинную ценность вещей, без возможности к ним прикоснуться.

Самым очевидным вариантом было продать такую вещицу, но как я понял из разговора с Карлом, деньги не имели для него особой ценности.

Эту коллекцию его Род собирал по всему миру на протяжении поколений, и они имели для него особенную значимость, помноженную на веру в то, что именно он сможет изобрести то, что погубит всех тварей.

В итоге в отношении самых опасных находок Карл предпочитал принятую в его Роду тактику ожидания, полагая, что рано или поздно время ослабит артефакт достаточно, чтобы он смог его обработать.

А если жизни не хватит, то этим займется его сын… или внук… или правнук.

Таким образом, некоторые артефакты лежали на этих стеллажах уже не одну сотню лет. Вполне возможно, что первые образцы коллекции были найдены еще при моей «прошлой» жизни.

И надо признать, коллекция у семейства Карла была внушительная, пусть и являлась скорее антиквариатом, чем реальным боевым оружием.

Боевого применения этому старью найти будет крайне тяжело даже мне, но как памятные магические безделушки, им цены нет.

Реальное боевое применение, способное всерьез повлиять на расклад сил против тварей, в коллекции старика имели только осколки.

Поняв, что я способен снимать защиту любой стихии, старик попытался меня купить, предлагая суммы, которые звучали внушительно даже по меркам Ордена.

Но я не горел желанием годами торчать в подвале ради стирания пыли с бесполезного в своей сути антиквариата, а над осколками старик не работал со времен смерти отца и наотрез отказывался говорить почему.

По какой-то причине он этого панически боялся и все, так или иначе, попадающие ему в руки «нелегальные» осколки он продавал, а, по возможности, вообще не имел с ними дел.

В итоге мы сторговались на десять осколков, за которые я обязался «обезвредить» двадцать артефактов из его коллекции.

При этом даже на десять штук Карл согласился крайне неохотно. Отдавать осколки, которыми был экранирован кабак, он отказался, да и не мог он их извлечь.