Последний Паладин. Том 6 (СИ)

Сам же Фон Грэйв с удивлением на благородном лице провел по царапине пальцем, слизнул с него алую кровь и перевел взгляд на меня.

Только сейчас заметившая, что произошло Октавия, больше не улыбалась.

Недолго думая, черноволосая обнажила клеймор.

— Это ведь была не Тень, — не спрашивал, а утверждал Герцог Фон Грэйв, глядя на меня тяжелым взглядом.

— И это все, что ты понял? — спокойно спросил я.

Одного короткого взаимодействия оказалось достаточно, чтобы оценить, насколько Герцог опасен.

Идущий от него стихийный ответ не отражает и десятой части его силы, которую он, очевидно, скрывает.

И дело не в количестве стихийной энергии, а в том, как он ей управляет. Даже сейчас произошедшее вызвало в нем не страх, а интерес. Что невозможно без уверенности в себе и козырей в рукаве.

Козырей, которые даже я сейчас не мог предсказать.

Мозг за считаные мгновения прокрутил мысли о том, что при такой силе Герцогу куда проще и разумнее было отправиться убивать рыжую самому.

Однако он этого не сделал.

Боялся замарать ручки?

— Аргус признает твое право меня убить, — удивил меня честным ответом Герцог, — это занятно, но знаешь… это ведь работает в обе стороны, Ратник, — добавил он.

После чего Фон Грэйв, с кровожадной полуулыбкой поднял правую руку, продержал так секунду и со слетевшей с лица улыбкой опустил руку обратно.

Я усмехнулся и под ошарашенные взгляды окружающих убрал теневой клинок за спину. Даже Клювик слегка охренел от такого действия, но промолчал.

— Что такое, отец? — растерянно захлопала глазами потерявшая нить происходящего Октавия.

Однако Герцог молчал и буравил меня взглядом.

Все-таки Фон Грэйв испугался. Но испугался не меня. Его испугал Аргус, чье незримое присутствие я отчетливо ощущал на всем протяжении нашего разговора.

Не видел, а именно ощущал. Это было схоже с трепетным моментом, когда я входил в «Пасть Аргуса» в лаборатории.

Этого чувства не было, когда я убивал Главу Теней или Князя Природы. Не было его в момент покушения на Викторию или дуэли с Лео.

Не так давно Альберт рассказывал мне про «проклятие Аргуса» и последующую за ним «неминуемую кару», которая настигнет каждого, кто покусится на жизнь оберегаемого Аргусом человека.

В число таковых неприкасаемых входили Ратники, Князья и прочие люди, которых Аргус считал ценными для человечества.

Однако если оберегаемый сам нарушал Пакт, то лишался оберега Аргуса и в зависимости от тяжести проступка, мог вдобавок сам получить проклятие.