Последний Паладин. Том 6 (СИ)

И вот когда путь наружу статуям оказался затруднен, они обратили свой взор на меня. Я уже и не помню, сколько часов назад это началось.

Все это время у меня в принципе не было времени на лишние мысли.

Единственное, что я успел сделать, это принудительно призвать своих фамильяров и дать приказ не выпустить на поверхность ни единой каменной твари.

Да, изваяний было так много, что тем, кому не хватило места попытаться убить меня, стремились выбраться наверх, и толщи земли древним статуям помехой не были.

Остановить всех я не мог физически, но это и не требовалось.

Достаточно уничтожить того, кто ими движет, и последние часы я отчаянно прорубался с боем вглубь подвала, надеясь, что мои фамильяры, а также оставшийся на поверхности БЕС с отрядом Жнецов смогут задержать тварей достаточное количество времени.

Полсекунды на передышку, и из темного проулка подвала с диким ревом вылетает однорогий каменный бык.

Сверкающее бурым сиянием острие на башке твари оставляет неглубокую царапину на предплечье, после чего с отрубленной башкой тварь валится замертво.

Латать царапину времени нет, и я вскидываю окровавленную руку и даю приказ: — Поглоти!

Тьма повинуется, и туша плененной портальной твари исчезает, восполняя часть моей затраченной энергии.

Часть, которую я тут же пускаю в ход, чтобы поглотить новую.

Поглощение — штука жестокая, но лишь она помогает мне стоять на ногах в этой битве, которой нет конца.

Попадающихся тварей я старался убивать перед поглощением, но с людьми было сложнее и проще одновременно.

Каменную кожу большинства из них не брал даже теневой клинок, поэтому я использовал поглощение при первой же возможности, но поглощал не статую целиком, а лишь внешнюю каменную оболочку, в которой была сконцентрирована вся накопленная стихия.

Чтобы это сделать, приходилось обездвижить или ранить статую.

Риска было больше, но я просто не мог иначе, ведь большинство попадающихся изваяний носили знакомые мне знаки отличия Ордена.

Кто-то кольцо, кто-то амулет, кто-то нашивку на куртке, кто-то меч… но самые опасные противники были облачены в боевую броню.

Я не знал, насколько повреждены их души и осталось ли от них хоть что-то, но поглощать их целиком я отказывался. Я отправлял в мир Тьмы только оболочку, позволяя их израненным душам освободиться и найти покой.

И когда счет уничтоженных людских изваяний перевалил за сотню, желание вырезать под корень всех, кто был причастен к созданию этого проклятого места, стало непреодолимым.