Последний реанорец. Том IX

Сколько раз мы пытались? Много! Даже его девок пытались уничтожить! А что сделал он? Сначала прикончил Давыдова и обескровил их род. После смерть Артёма и Андрея. Теперь мой сын ожидает суда. Он собственноручно прикончил высокоранговых хунхузов. Убийство патриарха его рук дело? ‒ вдруг как на духу выдал Акинфов, глядя в лицо друга и делая шаги ему навстречу. ‒ Его или нет? Говори! Ты ведь догадываешься, не так ли?

‒ Я… я не знаю… ‒ впервые за всё время беседы, голос Воронцова дрогнул и тот опустил взгляд, а все женщины в кабинете стремительно начали бледнеть от осознания сложившейся ситуации.

‒ Третий тайный отдел утверждает, что это сделали хунхузы, но если сложить воедино факты и всё, что нам известно, то… То получается, что это действительно мог быть Лазарев.

‒ Коля… ‒ вдруг панически прошептала Воронцова, глядя во все глаза на мужа и косясь на бессознательного сына и всех своих напуганных подруг. ‒ Коля… давай… капитулируем… это того не стоит. Если он и вправду на такое способен. Если он вправду п-повелитель, ‒ запинаясь шептала женщина, ‒ то мы… мы уже ему не ровня.

Он может убить любого из нас. Он… он может обратиться к теневикам. Наши связи, наши люди не смогут помочь. Теперь за ним император… Даже патриарх не смог ему ничего сделать. Оно… оно того не стоит. Жизнь нашего сына не стоит того…

‒ Ирина, замолчи! ‒ холодно отчеканил Воронцов, но в глубине души у него что-то задрожало в этот самый момент. ‒ Если мы сдадимся, то это будет крах. Крах репутации и авторитета. Крах влияния. Крах всего.

‒ Но крах лучше, чем… чем смерть, ‒ тихо проговорила одна из вдов Аксакова. ‒ И почему… почему он так силен в столь юном возрасте?..

‒ Я не знаю этого! ‒ вдруг не удержался князь, переходя на крик. ‒ Я не знаю почему всё так! Я не понимаю, почему всё идет из рук вон плохо! Я не в курсе, почему в своём возрасте он неестественно силен! НЕ ЗНАЮ! Но мы не можем сдаться! НЕ МОЖЕМ!!!

‒ Глупец… ‒ прошептал тихий и спокойный голос.

Тень вынырнула из полутьмы столичных усадьб и разлепила веки, а затем мужчина с улыбкой на равнодушном лице взглянул на огромных размеров резиденцию Воронцовых вдали и невольно опустил взор на руку, где не хватало двух пальцев.

‒ Ты самый беспросветный глупец на свете, Воронцов. Я ведь тебе уже говорил, что ты будешь страдать. И теперь ты страдаешь. И будешь страдать дальше. Но не переживай. Совсем скоро твои муки и чаяния Акинфова прекратятся. Правда, это произойдёт, как только они подойдут к своему апогею. Иначе и быть не может.