Последний реанорец. Том IX

‒ Я…

‒ Да насрать как-то, что ты скрытый повелитель, ‒ грубо перебил я его. ‒ Хоть трижды император Австро-Венгрии. Хватит сорить словами. Потому как сам люблю грешить подобным. Можешь не утруждать себя приказами на моё убийство. На днях увидимся. Мы с тобой поболтаем по душам. И последняя просьба, ‒ расслабленно усмехнулся я, разлепляя веки и глядя на вечерний закат. ‒ Побудь хорошим теневиком и уведоми тех бешеных собак о том, что Аксаков мертв. Мне кажется, они еще долго будут ломать голову над тем, что произошло и куда он подевался.

‒ Ты умрешь, Лазарев. Умрешь в адских мучениях. Никто не смеет угрожать тёмному клану. Никто и никогда! ‒ прошипел холодно Эйгоу завершая разговор и оставляя после себя послевкусие полной тишины.

‒ Готова к встрече с папашей? ‒ спросил с улыбкой я, весело подмигивая ошеломлённой Руслане и прикрыв в очередной раз глаза, отдался во власть безмятежности и скрытого довольства. ‒ Скоро устрою вам её. Похоже наша «беседа» с ним будет занятной. Потому как мне уже не терпится увидеть на что способны хвалёные повелители.

Однако уже пару минут спустя раздались отдалённые шаги, которые быстро приближались, а следом за шагами раздался и голос дворецкого.

‒ Захар Александрович, прошу простить за беспокойство, но пожаловал князь Потёмкин и княжич Решетников. Желают вас срочно видеть.

‒ Объясняйтесь! Живо! ‒ холодно отчеканил патриарх двум хмурым князям, стоило тем войти внутрь приёмной.

Оба аристократа были задумчивы с самого попадания в кабинет, а после столь сокрушительных слов стали мрачнее грозовой тучи.

‒ Что стало с Аксаковым? Он вернулся? ‒ продолжил наседать церковник. ‒ Хватит уже молчать! Николай, пора отвечать за свои слова и обещания! А ты что скажешь, Семён?

‒ Хватит, ваше святейшество, ‒ нехотя промямлил Акинфов. ‒ Мы уже в курсе, что план провалился.

‒ Жив? Вы пострадали? Да и начхать мне на твоего сына! Сколько можно скулить? ‒ рассвирепел за секунду патриарх, резко вскакивая на ноги. На долю мгновения тот превратился в росчерк света и оказался прямо перед напуганным Семеном. ‒ То, что Лазарев жив я уже знаю и без вас, а узнал об этом ценой двенадцати своих светозарных.