Последний реанорец. Том V

В следующий миг на спину вновь пришелся очередной удар Оттона, и всем нутром ощутил, как клинок смог достигнуть самой кости позвоночника, но в отчет я лишь рассмеялся пуще прежнего, подобно безумному призраку с полей Ракуимы, продолжая свой танец смерти с враждебной магией. Даже ментальная боль отошла на второй план.

— Селена, он на пределе! ‒ тихо процедил Габсбург откуда-то из тумана. ‒ Убей его!

Стоило прозвучать его словам, как град стрел практически сразу прекратился, а множественные вспышки стали озарять разлитый по арене туман, который продолжал сгущаться всё сильнее.

Похоже, девушка пришла в стремительное движение. А миг спустя та самая белая молниеносная вспышка с рассерженным лицом Валуа уже неслась прямо ко мне. Рапира встретилась со сталью джада. Однако дага смогла найти брешь в моей разрушенной защите, и секунду спустя я ощутил, как сталь артефактного кинжала с чавкающим звуком рассекла кожу и насквозь пронзила мне левый бок. В один из моментов я даже смог почувствовать кромку даги, что коснулась костей и моих рёбер.

Трепещи Ракуима! Больно. Очень больно. Но боль терпеть не впервой!

Под напором молниеносной силы девице удалось оттащить меня к каменному ограждению Колизея и вдавить меня в саму стенку.

— Сейчас ты умрешь, простолюдин! ‒ выдохнула мне в лицо злорадно ухмыляющаяся Селена, направляя мне в глаз жало рапиры. ‒ Я была не права! Ты отребье, что горазд лишь болтать! Это конец! Ты сдохнешь в грязи, как и подобает черни!

— ПРЕСВЯТЫЕ ОТЦЫ ИМПЕРАТОРЫ! Неужели это конец?! Кровавый Лазарь повержен?!

Но на все слова мелкой дряни было плевать, даже отвечать было лень.

Да и взгляд мой от начал и до конца был прикован лишь к одному месту. Но вдох спустя, мне почудилось, что своим чутким слухом я смог услышать звонок. Прямо с ристалища.

Одним резким движением телефон оказался у уха светлого князя, а секундой позже его тёмные глаза встретились с моими и опустив трубку тот расплылся в холодной злой усмешке и просто… одобрительно кивнул.

Выдох облегчения самопроизвольно сорвался с губ, окровавленная рука легла поверх руки Валуа, сжимающей дагу, а улыбка на лице превратилась в оскал обезумевшего зверя.

Раздался хруст девичьих костей, а затем до ушей донесся мелодичный и наполненный болью вопль, что был сравним с ноктюрном фей Зеленвальда для моего реанорского слуха.

— В одном ты права, мелкая сучка, ‒ прошептал я ей на ухо, как и подобает Жнецу Бездны, между делом продолжая сильнее сжимать обе её руки в своих.