Последний реанорец. Том V

‒ Не убивай… Нет… Нет… Дедушка спаси! ‒ завопила вдруг она, что было мочи.

Да так пронзительно, что весь Колизей затих от неожиданности и негодующе загомонил на её слова.

— ПРЕСВЯТЫЕ ОТЦЫ ИМПЕРАТОРЫ! НЕУЖЕЛИ НАС ЖДЁТ ПОКАЗАТЕЛЬНАЯ КАЗНЬ?!

— Увы, малышка, никто тебя не спасёт, ‒ усмехнулся я. ‒ Ты ведь слышишь их. Договор был. Теперь его необходимо исполнить!

Копьё размашистым движением уже намеревалось снести головы обоих столпов, но в эту же секунду в уши ворвался свирепый рык, а внутренний мир всколыхнула чужеродная сила.

Защитный купол Колизея был разрушен, а рука моложавого старика, что была окутана белесой молнией в спокойной манере остановила моё копьё-глефу.

Ах ты поганая венценосная шваль! Вот как оказывается. Значит, всё равно бы не дали мне их убить. Где твоя гордость правителя, кухаркин сын?!

— Де… душка… ‒ тихо прохрипела Валуа, сквозь кровавые слёзы.

Как по волшебству рядом с ним оказались еще двое, а за своей спиной я ощутил три не менее могущественные ауры.

Уже знакомая чуть шершавая рука Романова легла тотчас на моё плечо. И весь Колизей от увиденного разом затих, даже не умолкающий ни на миг ведущий маг заткнулся.

Прибывшие ауры были воистину запредельными. Не знаю на каком точно ранге сейчас находится сам Всеволод и Потёмкин, но эти два хмыря передо мной, минимум грандмагистры.

Трепещи Ракуима! Чтоб я сдох! Твою мать! Всё-таки выползи из своих лож, уроды венценосные?!

— Как это понимать? ‒ с мерзкой улыбкой осведомился я, даже и не думая сбавлять натиска громового копья.

‒ Договор был. Они проиграли. Теперь его необходимо исполнить. Так ваши империи чтят законы и правила? Или действуете лишь по своим? Как сегодня в ресторане, да? ‒ едко заметил я.

— Прикрой рот, маленький ублюдок! ‒ процедил Рудольф, который не сводил глаз с почти бессознательного и еле живого Оттона. ‒ Не тебе нас судить!

— Обязательно прикрою, как только перережу глотки вашим внукам. Причем вашему внуку я его перережу тупым зазубренным ножом, медленно и с удовольствием, ‒ не остался я в долгу, и почти сразу ненавистный взгляд Габсбурга прошелся по мне с ног и до головы.

— Да, Рудольф, Франциск, Фридрих, ‒ раздался чуть шелестящий и насмешливый голос за моей спиной, и уже вторая рука неизвестного мужика легла мне на плечо. ‒ Как это понимать? Что за лицемерие? Где ваше достоинство правителей? И к чему ты сейчас оскорбил этого молодого человека? Договор подписан. Стихии его заверили.