Последний реанорец. Том XI

 — А теперь отдохни и отправляйся на встречу с родными, последний сын пасмурного Реанора… ты это и вправду заслужил…

— Спасибо… — прошептал затихающим тоном я, медленно прикрывая глаза и погружаясь в убаюкивающую тьму. — Спа… си… бо…

В главном храме хранителей Мерраввина преобладала необычайно пугающая тишина. Ни песнопений паствы, ни прихожан. Да и сам доселе сияющий храм казался нелюдимым и словно вымершим. Вот только та самая тишина то и дело сменялась громогласным горестным рыком и яростным воем.

— НЕНАВИЖУ!!! Ненавижу эту невыносимую и скользкую смертную тварь!!! — неустанно ревел Фараф. — Почему?! Почему?! ПОЧЕМУ?! Почему этот реанорский выродок был так силён?! Почему мы проиграли?! Этот щенок лишил нас посланников! Лишил нас части нашей силы! НЕНАВИЖУ!!!

— Что… что со Жнецом? — раздался едва слышимый и невероятно ослабленный голос Хаарсы, а в следующий миг та со вселенским трудом смогла разлепить прикрытые до сего момента веки. — Что… с Зеантаром?.

На странницу Астрала в данный момент было жалко смотреть. Даже в своём эфемерном состоянии та казалась страшно истощенной, а её извечно сияющий силуэт был блеклым и неузнаваемым. Однако подобное являлось платой, ведь в битве со Жнецом Бездны находясь в теле своей сильнейшей посланницы она использовала огромное количество сил и в себя пришла всего пару дней назад. Причем не лучше выглядел и сам беснующийся Фараф со своей тусклой призрачной тенью. Хотя в этот самый миг хранителя подпитывал гнев и ненависть к тому, кто довёл могущественнейших существ Мерраввина до подобного состояния.

— Этот безродный недобиток, наконец-то, сдох! — прошипел зло мужчина, однако радости в его голосе не было ни на йоту, как и в глазах самой Хаарсы. — Подох от ран и увечий сразу же после того, как покинул Обитель Древних! Жалкий подонок! Прикончить его должен был я! Я! СВОИМИ СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ!!! Ну или хотя бы кто-то из нас! А он… он просто скончался от ранений! Сдох так, словно насмехался над нами до самого конца! Умер, как… как побитая собака!

— Боюсь, что это мы сейчас походим на побитых собак.