Последний реанорец. Том XI

 — ВЫ ПРОСТО КУЧКА СМЕРТНИКОВ, ЧТО ПОСМЕЛА ПОТРЕВОЖИТЬ СТАРУЮ РАНУ ЖНЕЦА БЕЗДНЫ! А ТЕПЕРЬ… ИСЧЕЗНИТЕ!

Вся сплоченная мощь этого сброда пришлась на защитный покров, а пару заклинаний, что прошлась по моей спине я даже не почувствовал. Круговое движение вокруг своей оси вышло молниеносным. Я не слышал ничего из этого. Я слышал лишь предсмертные крики. Вначале был человеческий вопль, вал попросту рассёк его на две части. Затем на куски оказались порублены обе фурии, после пришла очередь асура. Каким-то чудом тот успел увернутся и лишился только руки и части плеча, но бросок громового копья пришпилил его к ближайшей каменной гряде, превратив тело в изуродованный кусок плоти и костей.

Вот только цель была иной.

Потому как завидев смерть своих людей, тот на всей скорости рванул прочь с места казни, которая за доли секунды обагрилась кровью.

— БЕГИ, НО ВСЁ РАВНО УБЬЮ! Убью! Прикончу каждого пожирателя! — орал я, словно резаный, всё также находясь в полубезумном состоянии и глядя ему в спину. — КАЖДОГО!

— Глупый пожиратель, — прошептала женщина с грустью глядя на проекционной экран перед своими глазами.

 — Очень глупый…

— Мне кажется или с ним, что-то не так? — задумчиво произнесла Лислина, переглянувшись с мужем. — Пожиратели это те, о ком я думаю?

— Всё так, — кивнула с печальным видом Бездна. — Ведь вы даже представить себе не можете, что он сейчас чувствует. Гнев, злоба, ненависть и… бессилие.

— О чем ты? — глухо поинтересовался Драгун, чуя неладное.

— Он стал заложником своих чувств, — совсем тихим голосом начала объяснять женщина.

 — Он реанорец. На вид Зеантар кажется равнодушным, но я никогда не видела более самоотверженного и эмоционального разумного. Вы с ним похожи, картар. Ты ведь тоже последний из своей расы. Представь себе, Пал, что ты входишь сейчас в толпу людей и эта самая толпа украсила себя артефактами, драгоценностями, многие даже вживили их в своё тело. Кто-то проглотил их, подобно пище, чтобы стать сильнее. Испробовав часть реанорца запах останется навсегда. Так вот для него это не артефакты и не драгоценности — это часть его расы. Уши, глаза, плоть, кости. Это честь его самого. Частица тех, за кого он сражался до последней капли своей крови. Он умер за свой народ. Умер во имя искупления грехов, мести и необдуманного предательства, водрузив всю ношу на свои плечи. Для него это чувство подобно удавке на шее или удару стилета под рёбра. Каждый раз, когда он его ощущает, оно разрывает его на части.