На стенах — трофеи: кабанья башка с клыками, рога лося, чучело глухаря на шкафу. Смотрит на нас мёртвым, но как будто удивлённым взглядом.
На кухне мы уселись за мягкий уголок с потрескавшимся дермантином. Михалыч выставил гранёные стаканы, разлил принесённую текилу, откупорил банку с солёными огурцами.
— Я за рулём, — поднял ладони Грач. — Да и не пью уже… лет двадцать.
Михалыч покосился, брови съехались.
— Дело серьёзное у вас, да?
— По пустякам не беспокою. Сам знаешь, — кивнул Грач.
— А серьёзные дела насухую не решаются, — хмыкнул оружейник и поднял стакан.
— Ну… Будем. За нас с вами и хер с ними…
Мы подняли стаканы и чокнулись.
— Ну, что за дело? — хлопнул пустым стаканом о стол Михалыч. Лицо у него разгладилось, в глазах, наконец, блеснул интерес.
— Переделать надо травмат, — сказал Грач. — Чтобы боевыми стрелял.
— Подсудное дело, — недовольно хмыкнул оружейник.
Но нисколько не удивился.
— А то я не в курсе, — усмехнулся Грач. — Заплачу, сколько скажешь. Ещё и за срочность добавлю.
Смогёшь?
— Хе… — фыркнул Михалыч. — Я сам револьверы с нуля точил. Из болванки. Сомневаешься?
— Сомневался бы — не пришёл, — спокойно ответил Грач.
Мы выждали драматическую паузу, необходимую владельцу этого странного жилища.
— Есть у меня готовый аппарат, — довольно крякнул Михалыч и плеснул себе ещё текилы.
Грач накрыл стакан ладонью. Я тоже отказался — в этом теле выпил впервые, и уже чувствовал, как всё слегка поплыло. Организм, видать, непривычный — Максимка явно не злоупотреблял.
— Отлично, — кивнул я. — А патроны?"
"— Имеются, — подтвердил Михалыч. — Витька, покойничек, заказывал переделку. Да не успел — царство ему небесное…
Он перекрестился, глядя в потолок:
— Не чокаясь. За Витьку.
Опрокинул в себя полстакана текилы, шумно занюхал рукавом тельняшки, поморщился и захрустел огурцом.
Мы молча подождали, пока ритуал завершится. Михалыч, крякнув, встал, пошатнулся и пробурчал:
— Сейчас принесу…
И вышел из дома. Я подошёл к окну, прищурился, глядя ему вслед.
— Он нас не сольёт? — спросил тихо, не оборачиваясь.
— Свой человек, — ответил Грач. — Мы с ним на соседних шконках чалились. Проверенный. Правда, вот бухает, как сапожник.
Я видел, как Михалыч вышел во двор и направился прямиком к будке алабая. Не тормозя, встал на четвереньки и залез внутрь. Поместился почти целиком. Пошарил, подвигал там что-то и вытащил свёрток.
Когда вернулся в дом, я уже сидел на своём месте, похрустывая огурчиком.
