Где тут нормальная шашлычка?
— Это не та днюха, что в паспорте… — она прикусила губу, потом со здлостью ударила по клаксону и прокричала кому-то: — Куда прёшь, олень⁈ Одни, блин, олени на дорогах…
Я подождал, пока остынет, видимо, выговариваться она не привыкла, и продолжил расспросы:
— Как это? Та — не та.
— А так! — дернулась Кобра, круто выкручивая руль, и меня наклонило на дверь. — Тебе какое дело, Яровой?
— Да так… Поддержать хотел… по-братски.
Женщина помолчала, а потом проговорила:
— Это мой второй день рождения, тот день, когда я выжила, считай, заново родилась.
Руки её с аккуратными ноготками сжались на руле.
— Бандитская пуля?
— Типа того…
Мы молчали, я решил не бередить ей рану, захочет — сама расскажет. Было что-то за всей этой ее стервозностью тонкое, ранимое. Словно за оболочкой сурового майором МВД пряталась маленькая девочка.
Мы заскочили в цветочный магазин с вывеской на английском. По-русски, видать, забыли, как слово «цветы» пишется.
Кобра купила охапку роз.
Огромных, алых — как мулета у тореодора. Без слов села в машину — двинули дальше.
Подъехали к старому кладбищу. Оно уже утонуло в зелени, за высоким каменным забором в историческом центре.
Здесь давно уже никого не хоронили. Даже в моё время захоронения перенесли за город. Это место стало памятником.
Хотя… не совсем так. В девяностых сюда ещё подкапывали по-тихому. Только самых важных. С нужной биографией.
— Приехали, — сообщила Кобра."
"— День рождения на кладбище? — нахмурился я.
— Не все такие везучие, как я, — буркнула она, опустив взгляд.
— Я с тобой, — вылез из машины тоже.
— Я хочу побыть там одна, — сказала она тихо. — Ай!.. — вскрикнула тут же, оступившись на каблуке и уколовшись о розу.
Слизнула каплю крови с пальца.
— Давай сюда, — протянул я руки и взял цветы. — Помогу донести. Смотри под ноги. Туфли у тебя зачётные, не спорю, но плитка старая, вся в щелях.
Та отдала мне букет, перекинула через плечо сумочку и направилась к огромным кованым воротам.
Вошли на территорию кладбища. Тут свой мир. Тишина мертвая, даже птички не щебечут. Оксана явно знала, куда идти, уверенно цокала по старинной тесаной брусчатке куда-то в сторону березок.
— Пришли, — выдохнула она, остановившись у невзрачной могилки с надгробием из обычного мрамора. Она терялась среди помпезности старинных склепов, ростовых статуй криминальных авторитетов, сгинувших еще в начале девяностых. Обычная такая могилка, неприметная.
