Я не знал, кто папаня Шульгина, и спрашивать пока не стал, чтобы не палиться.
— А чего ж тогда папаша сыночка в местечко потеплее не пристроил? — удивился я. — С каких это пор старший опер стал у нас блатной должностью? В прокуратуру бы хоть пихнул.
— Там своя история, — Оксана постучала ногтями по полировке стола. — Условие ему папаша поставил: дослужиться в МВД до капитана. Типа, чтоб «сам всего добился». И потом, дескать, может уволиться на все четыре. Хочет, чтобы ментовка из него человека сделала. Ага, как же… А мы тут, бляха-муха, его перевоспитывать должны.
Не РОВД, а детский сад, коррекционная группа, блин.
— Вот как, — почесал я подбородок, задумался. — То есть Колясик — не по зову сердца, а по указке? По принудке тут?
— Он по принудке. И я с ним будто отбываю. Морда — ни в какую его уволить не даёт. Говорит: «Чего ты к парню прицепилась, пусть отработает».
— Ясно… То-то я смотрю, одевается пижонисто. Костюмчик — как с обложки журнала, котлы на лапе — на десять тысяч баксов, не меньше.
Тут Коробова прищурилась.
— Ты какой-то другой, Максим, я тебя не узнаю. В часах швейцарских разбираешься….
— Я нормуль уже… так, голова побаливает чуток, — вспомнил я, что надо немного придерживаться старой роли простака-штабиста, и перевел разговор. — Ну так что насчет моего перевода?
— Слушай, если ты видел, как я плачу, то это не значит, что мы теперь друзья, — пустила немного яду Кобра.
— Насчет друзей — ты права, не верю я в дружбу между мужиком и бабой.
— А я верю.
— Нет, — замотал я головой. — Просто кто-то кого-то хочет трахнуть. Ну так что на счет перевода? Не увиливай.
— Эх, Яровой. Ты хоть преступника живого видел? Не через решетку обезьянника? Не по телеку? Мне рабочие лошадки нужны, а не штабные аналитики.
— Я тот еще конь, просто по мне не видно…
— Петросянишь? Смешно…
Что ответить? Правду не скажешь, что я, Лютый, пересажал столько бандюков и жуликов, сколько современный отдел вместе взятый даже и не видывал. Пришлось выкручиваться по-другому:
— Слу-ушай… Ты говорила, там, на кладбище, что… ну, тот погибший… Лютый, кажется, да? Настоящим ментом был.
Это же не просто так сказано. Меня, Оксана Геннадьевна, зацепило. Вот представь, что я тоже таким хочу быть. Как услышал рассказ про него, так в груди что-то ёкнуло. И в голове — щёлк! Хочу, и все… Как он. Как раньше. Не веришь?
Та поморщилась и покачала головой.
— Не очень.
— Ну и ладно… Сама потом поймешь, что я прав был.
