— Давай! — крикнул я и рванул в правую ветку коридора, а она — в левую.
Кабинеты, в основном, закрыты. Проскочил вниз — никого, наверх — пусто. Вернулся в кабинет Палыча.
— Прикажите перекрыть выход, — сказал я ему.
— Не понимаю, — тупил тот, разводя руками. — Почему он убежал…
— Пока мент думает — вор уже в поезде… — тихо проговорил я свою коронную поговорку из прошлой жизни.
Придумал ее как-то давным-давно и частенько использовал. И Черкасов прекрасно ее знал.
Палыч застыл, побелел, будто обратившись в мрамор, глянул на меня, тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение.
— Быстрее! — кивнул я на телефон.
Он схватил трубку, нажал на кнопку быстрого вызова.
— Каширин⁈ Это Черкасов. Запечатай выходы все. Никого не выпускать. Ни одна мышь чтобы! Особенно не выпускайте Рябинина. Ищите по зданию. Слышишь? Рябинин!… Конь в пальто! Леньку ловите, говорю, твою мать! Избушку на клюшку! Понял⁈ Войско, бля…
Он хлопнул трубкой об аппарат, поднял на меня глаза:
— Никуда не денется, найдем. Так что же все-таки он натворил?
— Велосипед уж очень дорогой был, — хмыкнул я.
Я не знал пока, можно доверять этому Палычу новой формации или нет.
— Пойдемте, — он достал из сейфа пистолет Макарова. Не ИЖ, его ослабленную копию для ЧОП, а именно боевой макарыч. — Поищем воришку.
Я узнал ствол — наградной. Дали Палычу, когда он задержал отморозка с ружьем, что палил в парке по воронам, а заодно и по гражданам. Черкасова тогда ранило дробью, а после госпиталя ему торжественно вручили этот ПМ и орден мужества.
— Идем, — я рефлекторно провел рукой туда, где обычно висит оперативка. Но кобуры там не оказалось.
Палыч заметил жест.
— Опер — и без оружия?
— Выходной, — пожал я плечами.
Мы выскочили в коридор. Там уже была суета. Носились ЧОПовцы в камуфляже. Прочесывали коридоры, кабинеты.
— Рябинин из здания выходил? — остановил Палыч одного бойца.
— Нет.
— Искать!
— Есть…
Ответил по-военному. Похоже, много в штате бывших спецов.
Мы пробежали коридор. Какой-то закуток. Потом опять коридор.
Мимо мелькали запертые двери с табличками: кадры, бухгалтерия.
— Сюда… — кивнул Палыч в сторону лестницы, ведущей, похоже, на чердак. — Он мог уйти через крышу.
Я чуть замешкался. Заманивает? Отвлекает? Если да, то идти никак нельзя. Если нет, то и без меня его возьмет, будь Рябой действительно на крыше. Палыч — опер тертый, справится. А я, пожалуй, вниз пойду, там пошукаю.
— Лучше разделимся, — крикнул я и побежал вниз.
Свернул с лестницы на этаж, заглянул.
