Битое стекло и стальная арматура, торчащая из стен, как рёбра скелета.
Теперь тут было тихо. Слишком тихо. Ветер шуршал в травостое, что пробивался из трещин асфальта. Где-то каркнула ворона. И сразу стихла, увидев нас.
Завод зарастал, как старая рана. Огромные корпуса с провалившейся крышей, ржавая водонапорная башня, обрушенные пролёты. Всё здесь было так, как в 97-м, в день, когда я умер.
У развалин среди плит и мусора стояла вишнёвая «девятка». Тонирована в хлам, даже лоб затянут. Вид придавленный, грязный, но агрессивный.
— Вот он… — Палыч выдохнул. — Здесь.
Остановились метрах в пяти. Я вышел, держась за карман с горе-пистолетом. Палыч рядом наизготовку с боевым.
Я обошёл «девятку», глянул в окна.
— Пусто.
Проверил ручку — дверь поддалась. Ключей в зажигании не было. Пустой салон, затхлый запах. В бардачке ничего. На заднем сиденье — плед с пятнами, похожими на кровь.
Я ладонью коснулся капота. Горячий.
— Только что приехал, — бросил я. — Значит, где-то рядом. И знает, что мы по пятам идём.
Или догадывается.
Палыч молча кивнул и потянулся к багажнику, чтобы открыть.
Бах!
Лишь только он его распахнул, как прогремел выстрел.
И Палыч упал.
Глава 14
Выстрел грохнул откуда-то сверху, это ясно было по звуку. С той стороны, где раньше был административный корпус. Эхо прокатилось по пустым коробкам развалин, ушло куда-то под рухнувшую крышу. В голове сразу щёлкнуло: стреляли из окна корпуса.
Палыч рухнул за машину, потащил за собой раненую ногу. Укрылся за «девяткой».
— Жив? — бросил я, ныряя следом за «девятку».
Он лежал на боку, сжав зубы. Штанина быстро темнела от крови — в брючине на бедре дыра. Чёрт, высоковато.
— Не дождутся, — проскрежетал он. — Лапу прострелили… заднюю. Снайпер хренов. Никогда Леня стрелять особо не умел, так и не научился. Хе.
Он кое-как приподнялся, полез в карман, вытащил телефон. Пальцы дрожали от сдерживаемой волны боли.
— Надо ментам звонить… — выдавил он.
— Пока доедут, — покачал я головой, — Рябинин уже на лыжи встанет.
Надо брать самим его. Или уйдет.
— А я что? — Палыч глянул на меня с раздражением. — Я, по-твоему, на карачках за ним? Или ты меня потащишь на штурм?
— Нет… Я попробую сделать всё сам.
— Сам с усам! Тут оперов надо выдергивать, спецназ подключать. Ты пойми, если палить на поражение начал — уже терять нечего. Черт… Кровищи-то… У-у, с-сука, больно.
— Сними ремень, — скомандовал я. — Перетянем — все в норме будет, доживешь до больнички.
Он подчинился.
