Последний Герой. Том 3

Потому что главный козырь был у меня в рукаве, а не у него в его потных, липких пальцах.

* * *— Я напоминаю вам, Максим Сергеевич, что прибор фиксирует все реакции на ложь, — очень важно и с каким-то почти театральным драматизмом произнёс Репей, глядя на меня почти в упор. — Отвечать следует исключительно правду. Перед началом тестирования я обязан спросить, есть ли у вас какие-то вопросы, может быть, что-то вас беспокоит?

Я внимательно посмотрел на него и с полной серьёзностью сказал:

— Да есть немного. Завтра дождь обещают.

А мы вечером с товарищами хотели на озеро съездить, искупаться. Вот и не знаю теперь, отменять или нет…

Глаз Владлена Арнольдовича слегка дёрнулся. Он явно ожидал совсем другого ответа, а я продолжал смотреть на него серьёзно, будто вопрос о завтрашней погоде был самым важным сейчас.

— Нет-нет, — торопливо перебил он, чуть повысив голос, — я не об этом. Я спрашиваю, нет ли чего-то такого, о чём вы хотели бы рассказать мне добровольно до начала основного тестирования. Возможно, вам есть в чём признаться.

Какие-то неблаговидные моменты вашей биографии. Если вы признаетесь сейчас, это будет зафиксировано, и в заключении я напишу, что вы сделали это сами, без принуждения, до процедуры.

— А, вы про это! — вдруг хлопнул я себя по бедру, отчего его глаз снова нервно дрогнул, а датчики на моей руке чуть не слетели. — Ну, есть один момент, который меня очень беспокоит…

— Так-так… — Репей немедленно придвинулся ближе к монитору, пальцы его потянулись к клавиатуре, готовые фиксировать мои откровения.

— Я внимательно слушаю вас.

Я тяжело вздохнул, помолчал секунду, глядя куда-то в сторону, и наконец сказал доверительно и чуть грустно:

— Нравятся мне женщины красивые, а я, представляете, нравлюсь им. И вот не могу никак выбрать, с кем быть. Вы же психолог, Док, может, поможете советом? — я специально назвал его «Док», будто действительно был на приёме у психолога. Он же, вроде, по образованию психолог, значит, можно и так. Ха!

Репей замер, и лицо его приобрело такое странное выражение, будто он съел лимон целиком, вместе с кожурой:

— Подождите, Максим Сергеевич, вы меня не поняли.

Я спрашиваю не про это.

— А про что же? — удивлённо воззрился я на него. Глаза мои были абсолютно честными и будто бы всё время чего-то не понимающими."

"— Ну, там… — он даже растерялся немного, — употребляли ли вы наркотики, совершали ли преступления какие-либо, или…

— Преступления? — я ещё больше округлил глаза. — Так я же в полиции работаю.