Последний Герой. Том 3

И вдруг отметил, что у турников чуть поодаль стоял какой-то странный долговязый субъект в чёрном спортивном костюме. Он как-то неуклюже и показушно делал растяжку, явно изображая опытного физкультурника. Зуев его словно не замечал. Я отметил, что кроссовки у него были совершенно новыми и ещё даже не испачканными шлаковой крошкой. Странно: обычно растяжку делают после пробежки, а тут он, словно специально, корячился напоказ.

«Ладно, придурков-то нынче полно», — подумал я про себя, но эту деталь запомнил.

— Ну что, Яровой! Готов? На старт! Внимание! Марш! — крикнул Зуев, запуская секундомер.

Я побежал неторопливо, привычным, уверенным шагом, не собираясь надрываться. Силы свои я знал отлично — легко уложусь в норматив. Но думал не об этом. Я не мог взять и отмахнуться от чувства, что-то не так — слишком много случайностей, слишком много странностей и совпадений. Потому в этот момент я был готов уже не только к бегу.

Отмотав пару кругов, я продолжал внимательно следить боковым зрением за обстановкой, не спуская взгляда с Зуева, который стоял с секундомером у кромки дорожки, и с того долговязого субъекта в чёрном спортивном костюме, который подозрительно топтался возле турников.

Предчувствие подсказывало мне, что всё происходящее попахивает странной постановой, и в любой момент надо быть готовым к худшему. На ходу незаметно расстегнул хлястик скрытой кобуры под олимпийкой, чтобы можно было в любую секунду выхватить пистолет.

Мысленно я это сделал уже несколько раз. Руки действовали автоматически, мышцы напряглись, адреналин входил в кровь, заставляя тело быть максимально собранным и готовым.

Когда я заходил на третий круг, то заметил, что тот долговязый тип неспешно вышел теперь на беговую дорожку и лениво затрусил за мной. Я сразу уловил шорох его шагов по шлаковой крошке, чётко слышал и даже ощущал их, как будто органы чувств были обострены до предела. Облака, наконец, расступились, выглянуло солнце, и тени побежали передо мной, ясно вырисовывая всё, что происходило позади.

Долговязый бежал странно и слегка нелепо, будто не бегун, а какой-то нескладный журавль, который впервые вышел на беговую дорожку.

Движения его были угловатые и резкие, как у оглобли, и он явно не привык к длительным пробежкам. Но при этом почему-то старательно держался на моей дистанции, будто выжидая момент, чтобы сблизиться.

Я, изображая сдачу норматива, уверенно продолжал бег. Но внимание моё полностью было приковано к нему и к кадровику, который топтался неподалёку.