Последний Герой. Том 3

— Нет… то есть, с ним как раз-таки всё в порядке… если так можно сказать… Но… — И тут Киреев вдруг перешёл почти на визг, на фальцет, тонкий, истеричный, будто кто-то уже душил его: — Герман Сильвестрович! Он… он убил моего врача! Он убил Андрея Викторовича! И сбежал!

— Чё несёшь⁈ — Валет так громко выкрикнул это в трубку, что сам тут же осёкся и быстро огляделся по сторонам. Несколько немногочисленных посетителей ресторана удивлённо уставились на него. Валет поспешно улыбнулся им виноватой, нарочито дурацкой улыбкой, словно произошедшее было простым дружеским розыгрышем.

— Ты совсем там, что ли, с дуба рухнул? — уже гораздо тише прошипел он в трубку, с трудом удерживая себя в рамках приличия. — Как — убил? Как он мог кого-то убить? Ты же сказал, он еле живой! Он же только что очнулся после пули в башке!

— Он очнулся, да, Герман Сильвестрович, — торопливо и сбивчиво заговорил Киреев. — Он врача моего убил, прямо в палате, слетел с катушек совершенно, он неадекватен, психически нестабилен.

Ему же мозг прострелили, его теперь срочно изолировать надо, он совершенно невменяем…

— Слышь ты, Айболит хренов, я без тебя разберусь, что мне делать с моим человеком!

— А мне что делать? Герман Сильвестрович? У меня здесь полиция, следственный комитет, эксперты понаехали.

— Ты, блин, ментам позвонил? Ты что творишь вообще, а⁈ — яростно перебил его Валет, буквально рыча в трубку.

— А что мне было делать? На глазах у медсестры, прямо в клинике убили человека! Как я мог это скрыть? Да это даже не я звонил.

У меня уже идут допросы, Герман Сильвестрович! Я не хочу в тюрьму из-за ваших дел, понимаете⁈ Я врач, вы понимаете? Я не убийца и не преступник! Я лечу! Я сделал всё, что вы говорили, Герман Сильвестрович, я всё выполнил!

— Нет, сука, ты не выполнил, — глухо, почти с шипением процедил Валет, чувствуя, как ненависть постепенно заполняет его изнутри и сдавливает горло. — Ты просрал Дирижёра, ты его мне не уберёг! Надо было держать его под препаратами, чтобы он лежал овощем, пока полностью в себя не придёт.

А ты, идиот, позволил ему очнуться и бегать по клинике как зомби! Какой ты, нахер, после этого врач, Лёнчик?

В трубке повисла короткая, но напряжённая пауза. Киреев судорожно, хрипло вздохнул и жалобно пробормотал:

— Что мне теперь делать, а? Что мне делать, Герман Сильвестрович?

— Слушай сюда, доктор, — тихо и жёстко заговорил Валет, и голос его звучал так холодно и зло, что собеседник почти наверняка содрогнулся.