Последний Герой. Том 3

— Это каким же образом?

— Чё, не помнишь, что ли? Вы ко мне приехали, бабского пойла привезли. Из кактуса который… как его?

— Текила, — напомнил я.

— Во! Текила эта ваша! Ну мы её тогда и оприходовали. А я ж организм годами под другое затачивал. Под один напиток только — водочку. Ну, под два, вернее — водку и самогонку. А тут бабская эта дрянь.

— Да не бабская она, — вставил я в защиту напитка.

— По мне, что дороже пятисот рублёв — все бабское и понтовое. Да неважно… — отмахнулся Михалыч. — Короче, наутро так мне херово стало с ентой тиккурилы.

— Текилы, — поправил я.

Но он как будто бы не обратил внимания, мол, всё едино.

— Ага, думал — всё, помираю. Будто ежа проглотил. Даже скорую пришлось вызывать. Вот Танюшка и приехала тогда. Врачиха. Не молодая, но ладненькая. Пощупала она меня, послушала, померила там чего-то своими приборчиками и сказала: 'Всё, мужик, пить тебе никак нельзя, а то мотор барахлит — раньше времени на тот свет отправишься. А у меня, говорит, работа тяжёлая, каждый день спасаю таких вот героев… А голос такой заботливый, ласковый, глазищи добрые-добрые… Ну я чё-то струхнул и завязал после того дня наглухо.

И с водкой, и с самогоном, короче. А с Танюшкой наоборот — как-то прижилась она сразу. Я ж ее телефон взял, мол, напрямую звонить, если плохо станет. И я, знаешь, привык быстро к ней как-то. Даже пёс привык. Теперь вот жизнь семейную потихоньку налаживаем. Она на работе сейчас, а я по хозяйству ковыряюсь. Во дворе порядок навёл, вон, забор починил, собаку эту дурную воспитываю потихоньку.

Он покашлял в кулак, но не потому, что болел.

— А ты чего молчишь-то? — добавил Михалыч. — Не женился, случаем?"

"— Да пока нет, — ответил я, разглядывая перемены в доме и не переставая удивляться.

Михалыч опять подмигнул и цокнул языком:

— Зря, Максим, зря. Без бабы мужик, всё равно что пистолет без патронов. Вроде, и вещь хорошая, а стрелять нечем. Ну, а ты-то чего пожаловал? — Михалыч глянул хитро, но как будто насторожился. — Рассказывай давай. Вижу, пустой ты сегодня.

Без пузыря. Значит, дело точно серьёзное.

Он говорил шутливо, но взгляд оставался внимательным. Тот, кто много лет возится с оружием, всегда немного настороже, пытливо смотрит даже на хороших знакомых. Глаз наметан.

— Так ты ж, вроде, завязал? Не пьёшь же больше, — улыбнулся я, в который раз оглядывая комнату, где всё теперь было прибрано по-женски.

— Ну, писярик бы я опрокинул, — ухмыльнулся он, щурясь и показывая двумя пальцами, как в воображаемой рюмке налито.