Последний Герой. Том 4

Дирижёр рванулся, стремясь оторвать противника от себя и перейти к добиванию на дистанции, используя преимущество в длине рук, но Столяров отчаянно цеплялся за него, как утопающий за обломок доски. Соперники повалились на бетонный пол, катаясь по нему, стараясь поймать лучший захват. Вскоре Дирижёр оказался сверху, обрушивая град ударов кулаками прямо в лицо противника. Столяров яростно блокировал, вязал удары, пытался увернуться.

Но бой шёл в полной тишине, словно бились не живые люди, а два молчаливых робота, у которых отключили голосовые модули.

Лишь слышались всхлипы крови и плоти под ударами.

Челюсть Столярова не выдержала — раздался отвратительный хруст, нос был вбит внутрь, кровь хлынула обильным потоком. Тело его дернулось в последний раз, и он больше не мог сопротивляться. Дирижёр продолжал бить уже обмякшее лицо, превращая его в кровавое месиво, без единого звука и без капли жалости. Остановился он только тогда, когда профессор Ландер, спокойно подойдя к нему, осторожно положил руку на плечо и негромко проговорил:

— Достаточно, мой мальчик.

Ты выпустил пар. Ты молодец, ты лучший.

Дирижёр резко замер, прекратил движение, медленно повернувшись к профессору. В глазах его не было ни злобы, ни ярости, ни удовлетворения от победы — лишь холодная и глубокая пустота.

— Прости, что приказал ему тебя убить, — продолжил Ландер мягко, словно оправдываясь перед ребёнком. — Ты же понимаешь, ставка сделана на тебя. Я просто проверял эффект своих приказов.

Это формальность, научная необходимость.

Дирижёр молчал, возвышаясь над профессором тяжёлым, словно из камня выточенным силуэтом. На мгновение Ландеру показалось, что монстр не до конца удовлетворил свою жажду убийства, и сейчас эта ненасытность сделает объектом злобы именно его.

Но Дирижёр, не проронив ни слова, медленно прошёл мимо профессора, приблизился к ржавой раковине в углу подвального помещения и принялся смывать кровь с разбитых кулаков.

Ландер облегчённо выдохнул, внимательно наблюдая за ним. Он чувствовал глубокое удовлетворение от результатов эксперимента. Новый препарат, вместе с его собственным гипнотическим внушением, превратил обычного человека в нечто совершенно другое, неведомое, совершенное. Правда, был побочный эффект, с которым приходилось считаться — неизбежная агрессия, периодически требующая выплеска.

Но наука требовала жертв. С этим ничего нельзя было поделать.