Последний Герой. Том 4

Дверь приоткрылась, и из темноты прихожей выглянул пацан лет четырнадцати, рыжий, ушастый, с хитрым взглядом и наглым выражением лица.

— Тебе чего, дядь? — буднично спросил он.

— Мехельсон дома?

— Дай стольник — скажу, — парень нагло ухмыльнулся.

Я легонько отвесил ему подзатыльник, чтобы сбить спесь.

— Ой! Чего дерёшься сразу-то? Дома он, дома, заходи.

— Вот и хорошо, — ответил я и вытащил из кошелька двести рублей, протягивая ему. — Учись вежливо разговаривать с незнакомыми людьми, и тебе обязательно воздастся.

Наличными деньгами я всегда старался обзаводиться на вот такой случай, да и привычней оно мне было.

У парня сразу загорелись глаза, он ловко сграбастал мелкие купюры и кивнул:

— Да вон там его комната. Опять где-то денег раздобыл вчера, всю ночь бухал, стихи свои орал на всю коммуналку. Мой батя даже морду ему начистил, чтобы он заткнулся и спать лёг.

— Начистил морду? — я удивлённо вскинул бровь. — Хоть живой теперь ваш поэт-то?

— Живее всех живых, — хмыкнул парнишка.

Я усмехнулся и подумал было, что тараканы-то уж давно вымерли, но тут же заметил, как по плинтусу торопливо пробежал толстый, жирный шестиногий усач, подтверждая, что в этой квартире время и правда остановилось.

Подойдя к указанной двери, я постучал крепко и настойчиво:

Бух-бух-бух!

За дверью завозились, послышалось кряхтение, недовольное бормотание, а затем из-за двери раздался знакомый прокуренный голос Савелия Натановича Мехельсона:

— Петька, если это ты, убирайся, курвец! Я не открою! Сгинь немедленно, иначе возьму грех на душу и вызову ментов!

— А менты уже здесь, — сообщил я.

За дверью на секунду повисла испуганная тишина, а потом голос снова подал признаки жизни, теперь звуча заметно слабее и тише:

— А я никого не вызывал…

— А нас не надо вызывать, Савелий Натанович, — перебил я. — Мы сами приходим. Открывай, разговор есть.

За дверью щёлкнул замок, и дверь нехотя приоткрылась.

"— Максим? Это вы… то есть, это вы из полиции? — Мехельсон с некоторым замешательством таращил глаза, явно пытаясь сообразить, как ему теперь себя вести. — Да нет же! Не может быть. Вы — хороший. Ха! Здорово вы меня разыграли, прямо классика жанра…

— Это не розыгрыш, Савелий Натанович, — я продемонстрировал удостоверение, дав ему разглядеть его во всех подробностях. — Уголовный розыск.