Последний Герой. Том 4

Я взял стоящий рядом стул, пододвинул его так, чтоб стоял напротив профессора, и устроился на нём.

— Мне как-то привычнее на стуле, знаете ли, — пояснил я.

— Слушаю вас внимательно, — профессор слегка наклонил голову, наблюдая за мной с профессиональным спокойствием, закинув ногу на ногу. В позе его читалась полная уверенность и отсутствие какого-либо дискомфорта. Чувствовалось, что он привык выслушивать и воспринимать любые слова с безразличным профессионализмом, будь то пациент, коллега или вот как я сейчас — полицейский.

— Карл Рудольфович, — начал я, внимательно глядя в глаза психиатра, — мы расследуем очень любопытный случай гибели мужчины. Возраст — тридцать пять лет. Физически здоров, крепко сложен. И вот представьте себе, такой человек спрыгнул с моста.

— Ах да, да… суицид, я видел про этот случай в новостях, — кивнул профессор. — Любопытно… и очень печально.

— Да, печально… Но есть одна странность, — продолжил я, понизив голос и пристально наблюдая за его реакцией.

— Он совершенно не колебался. Когда люди пытались его остановить, он просто раскидывал их, отбивался, как одержимый. Я вот и подумал — такое поведение совсем не характерно для самоубийц. Обычно они смиренные, подавленные, тихие. А тут — агрессия, решимость, ярость…

— А вы что же, лично много видели самоубийц? — неожиданно перебил меня Ландер, прищурившись."

"— Приходилось, — ответил я, не отводя взгляда.

— Странно, вы такой молодой, а опыта у вас уже столько, будто вы прожили целую жизнь.

Простите, напомните, как ваше имя?

— Максим Сергеевич Яровой.

Профессор задумчиво прикусил кончик шариковой авторучки и с уже большим интересом снова посмотрел на меня:

— А это не тот ли самый Яровой, который…

— Тот-тот, — перебил я, чуть улыбнувшись. — Тоже в новостях увидели?

— Да-да, видел, — признался профессор. — Но, признаться, представлял я вас несколько иначе.

— Иначе?

— Простите, но представлял я вас — более взрослым, что ли.

Не думал, что нашего кандидата в мэры осадил такой… э-э…

— Хотите сказать, щегол? — усмехнулся я.

— Нет-нет, что вы, вовсе не это я хотел сказать… просто молодость ваша… — Он слегка замялся, подбирая слова. — Она никак не вяжется с образом опытного сотрудника полиции.

— Молодость, профессор, это единственный недостаток, который проходит сам собой, — отмахнулся я. — Так вот, вернёмся к суициду.