Последний Герой. Том 6

Видно было, что сообразил быстро пингвинчик — дама только что сбросила супружеское ярмишко, значит, срочно требуется «мужское плечо» для утешений и жилетка. А жилетка на нем сидела по-гусарски.

В ответ женщина пробормотала что-то невнятное, взяла кольцо и тут же потеряла к нему интерес. А на официанта — и вовсе внимания ноль. А тот всё прыгал, как петрушка на ярмарке, распинался, что-то лепетал: мол, да-да, большинство мужиков — козлы редкостные, а он вот совсем другой. И кстати, его Артемом зовут.

В общем, мой обед прошёл как сеанс кино: драма, мелодрама и комедия в одном флаконе.

Когда дама всё-таки отшила не в меру усердного ухажёра и громко высказалась, что, мол, «я сюда пришла пообедать, а не наблюдать, как ко мне органы округлые подкатываются», я едва не поперхнулся. Молодец, могёт.

Счёт оплатил, чаевых не оставил. Если уж роль играть, так до конца: суровые опера чаевых не дают и сами не берут.

* * *Вышел на улицу, доехал на метро до парка имени Тургенева и вошёл на желтеющую осенним листом территорию.

Будний день — народу немного: пожилые парочки чинно прогуливались, несколько мам с колясками катили своих младенцев по аллеям да молодежь маялась бездельем. В татуировках, с кольцами в носах, в штанах таких широких и длинных, что волочились по земле, будто подметали. Сразу и не поймёшь: то ли девочка, а то ли виденье. Или вообще мальчик. Современная бесформенная одежда, пресловутый оверсайз, умело скрывала гендерную принадлежность отроков… а может, мальчика-то и не было.

Я уселся в условленном месте — на лавку напротив памятника Владимиру Ильичу.

Бронзовый вождь, грозный и монументальный, возвышался в центре парка. Голуби пометили ему макушку, но даже это не портило его серьёзного вида. Он выставил руку вперёд, будто указывал прямо на мою лавочку. Вот здесь и должна была состояться встреча с куратором. Под дланью вождя.

А я… как и все прочие, сидящие на лавках, делал вид, что занят важнейшим делом — уткнулся в экран смартфона. Пальцем поводил для вида, глаза вниз опустил, но боковым зрением наблюдал за аллеей.

И вот показался он. Крепкий мужик в костюме, да ещё и в галстуке. Первый раз за все время здесь вижу живого человека в галстуке. Сейчас-то их никто не носит, максимум — на свадьбах да в судах. А тут — прямо как из другой эпохи."

"Лицо у него было, как у статуи Ленина: серьезное и будто из камня, ни улыбки, ни праздных эмоций. Взгляд блуждающий, вроде, беззаботный, но сразу видно — осматривает, цепляет детали, отмечает всё.