— Нет, не знают, — пожала плечами Диана, — потому что, идя сюда, я еще сама не решила, просто показывать или еще и применять наши сверхсекретные разработки.
— А сейчас решила?
— Все еще думаю, — хмыкнула Диана, — чтобы ты знал, Маркус, до этого не было ни одного чужака, кто бы видел эти данные. И уж тем более, чтобы после этого остался в живых.
— Неужели Макс приказал меня убить? — поднял я бровь.
— Нет, — тут же ответила Диана, — но и не трогать тебя приказа не было. А учитывая действующий уже двенадцать лет приказ сохранять тайну наших разработок любой ценой, я буду в полном праве.
— Любопытная лазейка, — продолжая изучать планшет, хмыкнул я, — и как к этому отнесется Максим, когда вернется?
— А он вернется? — парировала Диана, — с ним нет связи, Маркус. Мало того, что он уехал без предупреждения, так он отказался рассказывать мне о вашей поездке, о тебе. Потом я совершенно от левых людей узнаю, что он валяется при смерти в больнице для простолюдинов, рискует раскрыть себя из-за тебя! И даже тогда отмалчивается, наотрез отказывается от моей помощи, и в итоге, просит подождать, а сам остается там! Он ведь пойдет в красную зону, Маркус!
— Не первый раз насколько я знаю, — пожал я плечами.
— До этого он ходил с тобой! А сейчас… сейчас я даже не понимаю, что у него на уме! И тебя рядом не будет, чтобы его защитить! Если с ним что-то случится… если вдруг… это будет твоя вина! — чуть ли не переходя на крик, произнесла Диана холодным как лед голосом.
Я же, понимая, что ей нужно выговориться, тактично промолчал, позволяя Диане взять эмоции под контроль.
А удавалось девушке с трудом. Сейчас в ней бушевал сложный коктейль эмоций. Коктейль из обиды брошенной невесты, брошенной помощницы, брошенной соратницы. И пусть «бросил» ее Максим временно, воспринимала это гордая девушка очень и очень болезненно.
— Кто ты такой, Маркус? — немного успокоившись, спросила Диана, впившись в меня тяжелым взглядом, — ты должен сказать мне!
— Должен? — отвлекся я от планшета.
— Ладно… не должен, — скривилась от бессилья Диана, — я прошу тебя сказать!
— В просьбе отказано, — пожал я плечами.
— Но Максиму ты сказал! — с нотками обиды, словно у маленького ребенка, выдала Диана."
"И я понимал, что ребенком она, по сути, и является. Избалованным ребенком, который привык все знать, все контролировать, быть значимым и единственным. Но Максим, который прислушивался к ее советам много лет, вдруг повзрослел и заимел от нее тайны и Диана просто не знала как с этим справиться.
